Ветлуга поёт о вечном

Вот уж где богатырь: три аршина с локтём. –

Отвечала старуха. – Таких-то, как ты,

Он троих мог одною рукой завалить…

– Ты чего, мать? – спросил у старухи мужик

Помоложе, что, видно, был сыном её.

– А того! Или ты всё не понял ещё?

Это ж он… из Кажирова… бравый кузнец,

Что Иришке твоей стал теперь женихом!

Может, ты ещё скажешь спасибо ему,

Что вчера получил от ворот поворот… –

Тут мужик по-другому, не добро, взглянул

На нежданного гостя. Сквозь зубы спросил:

– Это ты, что ль, и есть ухажёр у неё?! –

Только имя невесты услышал кузнец,

Ложку в сторону он отложил; молча, встал.

– У того-то костра не сиделось ему?.. –

Продолжала негромко старуха ворчать.

– Да, уж лучше уйди. Здесь не рады тебе… –

Проронил тот, что ложку давал кузнецу.

Тихомир отошёл от костра. Он присел

Возле ивы куста, снял доспехи свои.

Думал он: почему же Иришка ему

Не сказала, что сватался к ней тот купец?

А потом он прилёг, да на звёзды смотрел

И всё думал. Ответа не мог он найти.

Так потом и уснул, с тяжкой мыслью в душе.

10. Огненное чудо

Утром путники встали, едва рассвело.

Попрощались со всеми тепло, лишь один

Тихомир был не весел, но это тогда

Не заметил никто, кроме Ра?джи одной.

Так отправились дальше они в мирный путь.

Шли и шли, да беседы вели меж собой.

Их в дороге нагнали подводы купцов.

Спиридон было крикнул, чтоб их подвезли,

Мол, опасности меньше и путь веселей.

Но в ответ вдруг услышали путники брань

Да недоброе слово ещё к кузнецу.

Удивились монахи, тогда Тихомир

Рассказал им недобрый ночной разговор.

– Что ж, бывает, – ответил Варнава монах.

– Перемелется, – тихо Макарий сказал.

Уже в полдень они к перекрёстку дорог

Подошли: шла дорога одна от реки

Вверх, к деревне какой-то; другая, как шла,

Так и шла. Стали думать они, как им быть.

Тихон тут говорит: – Что ж, я думаю, нам

Надо, братья, вот с этой деревни начать,

Посмотреть: какой веры там люди живут.

– Мне-то с вами идти? – вдруг спросил Спиридон. –

Я бы с вами хотел… а куда мне теперь?

В лес разбойничать больше уж я не пойду…

– С нами тоже нельзя тебе. Мы ведь не полк

Собираем, – Варнава ответил ему. –

Мы обитель покинули, чтобы служить.

Не для лёгких дорог. Вот и ты послужи,

Искупи те грехи, что лежат на душе.

А служенье такое дадим мы тебе:

На, возьми-ка с собою еды и питья,

Да не медли, иди ты в низовье реки.