Ветлуга поёт о вечном

Там, за Шанзой марийской, что ниже лежит,

За Булаксами, даже за Юром ещё,

Красногорье найдёшь. Ещё ниже оно.

Там монаха Варнаву найди. Ты о нём

Уже слышал, как ночью старик говорил.

Вот к нему и иди. Да про нас расскажи,

Что его навестим мы, как только дойдём.

Но дойдём мы не скоро. Ты так и скажи.

Да покайся ему, о своих всех грехах.

Если примет, так ты и служи у него.

А не примет, так скажет, что делать тебе… –

Так расстались они. И ушёл Спиридон.

А монахи в деревню пошли с кузнецом.

Было в этой деревне семнадцать дворов.

Называлась деревня Починками, в ней

Жил простой православный народ. Это всё

Записал на куске береста, чтоб потом

Вставить в рукопись и ничего не забыть,

Инок Тихон. В деревне решили они

Не задерживаться:

– Для дерзания здесь

Нет нам дел никаких: всё у них хорошо,

Слава Богу, – Варнава сказал. – Надо в путь.

– Может, мы Спиридона догоним ещё?

Всё идти веселей, – инок Тихон сказал.

Так решили они, и уж вышли совсем

Из деревни, как слышат вдруг крики: «Пожар!»

Оглянулись, а с дальнего края изба

Вся объята огнём. Все к пожару бегут.

– Надо людям помочь! – и кузнец Тихомир

Поспешил на пожар, а монахи – за ним.

Возле дома, что пламенем страшным объят,

Суетится народ: носят воду и льют,

Разбирают дворы, чтоб пожар не пошёл

На соседей; кричат. А пожар всё сильней.

Перед домом в разодранном плате кричит,

Убивается женщина, рвётся в избу.

– Дочка там у меня! Отпустите, прошу…

Её держат едва трое дюжих мужчин:

– Да куда ж ты! Смотри! Всюду пламя! Сгоришь!.. –

Но она, как безумная, рвётся в огонь

И твердит лишь одно:

– Дочка там у меня… –

Подбежал тут кузнец, и монахи за ним.

Вдруг Макарий, услышав, что в доме дитё,

К дому ринулся. Только к крыльцу подбежал,

Как к нему из проёма дверного во двор

Сполох пламени вырвался, обнял крыльцо.

Люди в улице ахнули.

– Стой! Не ходи! –

Слышит крики Макарий.

 – Сгоришь ни за что! –

На мгновенье Макарий застыл и, едва

Уклонившись от сполоха, крестным себя

Осенил он знамением; снова хотел

В пламя броситься, чтобы ребёнка спасти.

Тут услышал он сбоку:

– Холстину накинь,

И тогда не сгоришь! – Обернулся монах:

Рядом женщина в белой одежде стоит

И холстину ему подаёт. Он скорей

С головою укрылся холстиной и – в дом!

Всё пылало вокруг.