Как на вулкане

Сэм Эли аккуратно ощупывал ее руки и ноги. Осторожно подняв голову, она нащупала шишку на голове.

Аннелиз вся дрожала, несмотря на теплое пальто, но не из-за низкой температуры и снегопада. Просто Сэм прикоснулся к ней, и она снова превратилась в изнемогающую от любви женщину…

Он дотронулся до ее щеки тыльной стороной ладони:

– Тебе больно? – Сэм запустил пальцы в ее шелковистые черные волосы, которые наэлектризовывались от холода. – Скажи что-нибудь, черт побери! Ты в порядке?

Свирепый взгляд Аннелиз растопил бы и снеговика.

– Я в порядке, – вскоре ответила она. – И хватит меня лапать!

Хотя она говорила резко и раздраженно, ей явно нравились его прикосновения. Поборов желание прикоснуться к изгибу ее груди, Сэм подхватил Аннелиз на руки и постоял, мысленно считая до десяти и убеждая себя не поддаваться ее чарам. Но кровь бурлила в его жилах всякий раз, когда она оказывалась рядом. И такая реакция для него не нова. Будучи другом семьи Вольф, Сэм время от времени встречался с Аннелиз.

Вне сомнений, именно он спровоцировал их вражду. Прошло немало лет с тех пор, как он отказал ей, но Аннелиз его не простила. К счастью, сейчас она хотя бы не пытается вырваться из его рук. Аннелиз довольно высокая женщина, и, если Сэм поскользнется на льду, упадут оба.

На крыльце он открыл дверь одной рукой, вошел в холодное помещение и вздохнул:

– Специалисты по отоплению и вентиляции приедут через пару дней, они установят новое оборудование.

– Как и ты, – пробормотала себе под нос Аннелиз.

Он знал – она намеренно говорит так, чтобы он ее услышал.

В кухне он усадил ее в кресло. В камине потрескивал огонь, комнату украшал старинный фарфоровый сервиз бабушки Сэма.

Сэм встал на колени перед Аннелиз:

– Скажи мне правду. Ты поранилась?

Она молча смотрела на него. На мгновение ему показалось, у нее дрожит нижняя губа. Но вот Аннелиз взяла себя в руки.

– Нет! – категорично ответила она. – Я в порядке. – Она сняла пальто, под которым была тонкая шелковистая блузка голубого оттенка под цвет ее глаз и черные льняные брюки со стрелками. – Но я бы выпила кофейку.

Еще какое-то время Сэм разглядывал Аннелиз. Отец держал дочь взаперти, как монашку, большую часть жизни, но, вероятно, из чувства вины поощрял ее страсть к красивой одежде.

Сэм вздохнул:

– Не пытайся встать. Я сварю кофе.