Как на вулкане

Через несколько мгновений в воздухе уже витал аромат кофе. Аннелиз оставалась в кресле. Но она демонстративно игнорировала Сэма, деловито просматривая сообщения на смартфоне.

Он наполнил фарфоровую чашку горячей ароматной жидкостью и поставил ее на блюдце рядом с локтем Аннелиз. Сэм также подал ей маленький кувшин со сливками и сахарницу. Он сдержал улыбку, когда она хмуро взглянула на сливки и сахар и осушила половину чашки черного кофе. Сэм любил такой же кофе.

Повернув стул, он уселся на него, словно в седло, лицом к Аннелиз:

– Как поживает твой отец?

Аннелиз ответила не сразу.

Ее рука с чашкой остановилась на полпути ко рту.

– Хорошо. – Она с подозрительностью оглядывала его лицо, решая, что он затеял.

– А дядюшка?

Аннелиз поставила чашку:

– Тоже хорошо.

– В прошлом году в вашей семье было много свадеб.

Выражение ее лица смягчилось.

– Да. И это замечательно. Грейси, Оливия, Ариэль, Джиллиан… Наконец-то у меня появились сестры.

– Твоя семья заслуживает счастья больше, чем любая другая.

Я рад, что вы оправились после горя. – Когда Аннелиз была совсем маленькой, ее мать и тетю похитили и убили. Это стало настоящим испытанием для всей семьи.

Аннелиз выгнула брови и посмотрела на Сэма с едва заметным вызовом:

– Слава богу.

Она рассмеялась и покосилась на Сэма. Ее взгляд говорил яснее любых слов – она не забыла определенный момент из их прошлого.

Он потянулся через стол, взял ее за руку и стал поглаживать, ощущая, какая у нее гладкая кожа и тонкие кости.

– Аннелиз, не мучай меня. Мы не сработаемся, если не разберемся с этой путаницей. Я признаю – тогда не должен был реагировать так резко. Но я знал тебя еще ребенком. И тогда ты была еще ребенком…

Она отдернула руку:

– Я не понимаю, о чем ты.

– Твой отец кастрировал бы меня.

– Ты сказал, что я тебе как сестра.

– Черт побери! – Сэму была неприятна собственная неуклюжая ложь. – Очевидно, я не это имел в виду. Я просто пытался сбежать от тебя, с минимумом неприятных последствий.

– То есть ты законченный трус?

На этот раз ему пришлось мысленно сосчитать до пятидесяти. Сэм старался не замечать изгиб полной нижней губы и два черных полумесяца опущенных ресниц, когда она уставилась на свою чашку.

– Да, – кивнул он, уступая ей. Если она хочет и дальше на него обижаться, пусть обижается. – Я струсил.

Похоже, его признание ее расстроило.

– Мне наплевать! – Аннелиз фыркнула, положила ногу на ногу и смахнула ворсинку с брюк.