Капитуляция

– Я совсем отчаялась, – с трудом, запинаясь, произнесла она.

Мужчина вдруг потянулся к капюшону Эвелин и сдернул его прежде, чем она успела понять, что происходит. Глаза наглеца тут же округлились.

Эвелин сковало напряжением. Она уже приготовилась протестовать. В конце концов, если бы ей хотелось показать свое лицо, она бы сделала это! Но, пока его взгляд скользил по ее чертам, очень медленно, тщательно изучая ее лицо, ее яростное желание сопротивляться улетучилось.

– Теперь я понимаю, – тихо сказал он, – почему вы прячете лицо.

Сердце Эвелин гулко стукнуло. Он что, сделал ей комплимент? Счел ее привлекательной или даже красивой?

– По всей видимости, нам грозит опасность, – прошептала она. – Я боюсь, что меня узнают.

– Это вполне вероятно. Ваш муж – француз?

– Да, – ответила Эвелин, – и я никогда еще так не боялась.

Он пристально взглянул на нее:

– Как я понимаю, за вами следили?

– Я не знаю, возможно.

И тут он снова потянулся к ней. Эвелин потеряла способность дышать, когда он убрал прядь темных волос ей за ухо.

Сердце по-прежнему неистово трепетало. Его пальцы коснулись ее щеки, и Эвелин с трудом удержалась от желания броситься ему в объятия. Как он мог так себя вести? Ведь они были совершенно незнакомыми людьми…

– Вашего мужа обвинили в государственных преступлениях?

Она вздрогнула.

– Нет… но нам приказали не покидать Париж.

Он снова внимательно посмотрел на нее.

Эвелин облизнула губы, жалея, что не может разгадать мысли этого странного человека, на его лице по-прежнему не отражалось никаких эмоций.

– Сэр, вы поможете нам? Пожалуйста…

Она не могла поверить, что ее голос мог звучать так жалобно. А этот мужчина все еще стоял вплотную к ней. И что еще хуже, теперь Эвелин отчетливо ощущала исходивший от его тела жар. Несмотря на то что она была среднего роста, рядом с ним чувствовала себя маленькой и хрупкой.

– Я подумаю об этом. – Он наконец-то медленно отошел от нее.

Эвелин с жадностью глотнула воздух. Неужели он собирался отказать ей?

– Сэр! Мы должны уехать из страны – немедленно.

Я боюсь за свою дочь! – со слезами в голосе воскликнула она.

А он просто смотрел на нее, явно безразличный к ее отчаянию. Эвелин даже представить себе не могла, о чем он думал все то время, пока в каюте висела странная тишина. Наконец он сказал:

– Я должен знать, кого везу.

Эвелин прикусила губу. Она ненавидела обман, но иного выбора не было.

– Виконта Леклера, – солгала она.