Книга Готель

 – Было очевидно, что отец не поверил. Он схватил меня за руку через стол. Вспыхнул гневом, как это случалось всякий раз, когда я отказывалась делать то, что велено. Его пальцы стиснули мне запястье, выкручивая руку. – Не лги. Что она тебе сказала?

У меня выступили слезы. Я заставила себя застыть, считая прорези в кадильнице. Дым щекотал ноздри. Резкий, как аромат пряностей, но невероятно сладкий, он навевал воспоминания о запахах, которые я вдыхала на рынке еще девчонкой. Корица и анис, фенхель и шалфей.

– Что она ходила к ворожее за зельем.

Он отпустил мое запястье, до странного заметно расслабившись.

– И все?

У меня сдавило грудь. Я коротко кивнула.

– Клянусь.

Он с облегчением вздохнул, закрывая глаза. Чуть погодя снова заговорил, уже будничным голосом.

– Мне нужно тебе кое-что сказать. Помнишь Фелисберту? Из церкви?

Сердце застучало у меня в ушах. Фелисберта – так звали светловолосую женщину, которую я видела с ним на площади.

– Ее муж умер от лихорадки. У нее трое сыновей. Родня ее бросила. Отец Эмих призывает меня взять ее в жены.

В животе у меня что-то оборвалось. Дыхание перехватило. Я подумала о том, сколь многим ради него пожертвовала матушка.

Отец не смог посмотреть мне в глаза.

– Я бы позвал тебя к ней жить вместе со мной, но она боится твоего демона. Ей нужно думать о мальчиках.

Эти слова меня потрясли. Я всю жизнь терпела его изменчивое отношение к себе, но не думала, что отец окажется настолько жестоким. Он не только нашел замену моей матери, но и собрался бросить меня из-за того, что его новая жена не хотела видеть меня в своем доме? Ни одна девушка моего возраста не жила в одиночестве.

– Ты хоть задумывался о том, что это будет значить для меня?

– Я стану навещать тебя раз в неделю. Буду носить рыбу и сыр. Не велика разница с тем, как дела обстоят сейчас.

Я уставилась в стену, чувствуя подступающий к горлу комок, и просидела так весь рождественский ужин. Пока отец болтал о достоинствах Фелисберты, у меня на глаза набегали слезы. Я с трудом глотала куски рыбы и цукаты. И без конца думала о француженке, которую забили камнями на улице за проповедь евангелия Марии Магдалины. Если отец уйдет, а я снова потеряю сознание на площади, горожане сожгут меня на костре.