Книжный на маяке

Рэйчел заметила, что она принесла обычный стакан без ножки.

– Я уже старая, руки не слушаются, – пробормотала подруга и плеснула себе вина. – Скоро придется пить из пластиковой кружки.

– Это если можно будет пить.

Они рассмеялись, но Иди печально вздохнула. Взяла стакан и снова подошла к книжному прессу.

– А что там с этой девчонкой? – спросила она. – Как там ее – Джилли? Сегодня опять видела ее в магазине.

– Пытаюсь выманить ее из раковины.

– Рэйчел, – укоризненно покачала головой Иди.

– Что? – ответила Рэйчел.

 – Она твердит, что взрослая и что у нее все в порядке. Иди, если я надавлю, буду настаивать, что ей нужна помощь, или обращусь в инстанции, она сбежит, а мне это не нужно. А пока она здесь, я могу быть уверена, что ей ничего не грозит.

– Ничего не грозит? – воскликнула Иди. – Ты знаешь, где она живет? Как живет?

– Я стараюсь, Иди, – ответила Рэйчел. – Я сказала, что, если ей нужна помощь, она может ко мне обратиться. Она знает, что я почти все время в магазине.

– Помощь ей точно нужна, – согласилась Иди, – но с чего ты решила, что помогаешь? Если она спит на улице, ей прежде всего необходима крыша над головой.

Рэйчел гипнотизировала взглядом свой бокал.

– Ты права, – призналась она, – но если она сбежала из дома и почувствует, что на нее давят, она снова сбежит и окажется в еще большей опасности. Пусть хотя бы приходит в книжный, а я буду за ней присматривать.

Подняв голову, она поймала на себе внимательный взгляд Иди.

– Что?

– Говоришь как человек, переживший нечто подобное, – заметила та.

Рэйчел взяла бокал.

– Может быть. Отчасти.

Иди облокотилась о верстак.

– Расскажи. Прошу. Я так мало о тебе знаю. Ты никогда не говорила о своем детстве – где выросла, почему сюда приехала?

– Нечего там рассказывать, – ответила Рэйчел, стараясь, чтобы ее голос звучал беззаботно.

Иди вскинула брови, словно усомнившись в том, что та говорит правду.

– Скажу лишь, что узнаю в Джилли себя, – сказала Рэйчел. – Ребенка из системы я узнаю из тысячи.

– Ты имеешь в виду – детдомовского?

Рэйчел отпила еще вина.

– Да, или из приемной семьи. Она, наверное, потому и живет на улице – после восемнадцати такие дети получают от государства максимум койку в общежитии. Знаешь, какое там окружение? По-твоему, лучше, чем в палатке? Сейчас она хотя бы не принимает наркотики. Думаю, она даже не пьет. А ты сама разве не была бездомной в том же возрасте? Ты вроде говорила, что это было весело.