Когда поют деревья

Удачи! – С этими словами Джеки попрощалась и поспешила к клиентке.

Повесив сумку на плечо и захватив папку, Аннализа встала с кресла и вышла из галереи. Когда же ей повезет? Можно подумать, в жизни все так просто… Рисование спасало ее в периоды самых тяжких невзгод: когда отец напивался и бил маму или когда после похорон, оставшись без родителей и веры в будущее, Аннализа переехала к бабушке. Но в этот раз кисти и краски не смогли ей помочь.

Завернув за угол, она прошмыгнула в тихую улочку, остановилась на задворках ресторанчика морепродуктов, где воняло подгоревшим растительным маслом, и дала волю слезам.

Джеки была права. Как бы Аннализа ни гордилась своим талантом, оригинальных идей ей не хватало. А что, если их и не будет? Или хуже того, она найдет свой голос, но не сможет сказать ничего особенного?

Из задней двери вышел работник и закинул в большой контейнер мешок с мусором. Аннализа кинулась прочь. Она ненавидела показывать слезы, совсем как ее бабушка.

Редкие счастливые минуты в Бангоре постоянно портил отец.

Он мог закружить маму в танце прямо на кухне, а через полчаса орать на нее, брызгая слюной. А не найдя виски, мог и ударить. Аннализу он не трогал, но осыпал бранью, которая ранила так глубоко, что до сих пор всплывала в памяти по ночам, стоило только закрыть глаза. Аннализе приходилось жить в ненавистном ей городе в окружении отцовской родни, однако все можно было бы исправить, если бы только Джеки согласилась ее принять.

Полчаса Аннализа провела на скамейке, копаясь в темных уголках души и перебирая на разные лады каждое слово Джеки, пока наконец ее не стало тошнить от собственных мыслей.

«А как бы поступила Мэри?» – подумала она.

Мэри Кассат была американской художницей, с которой ее познакомила мама. Став совершеннолетней во времена Гражданской войны в Америке, Мэри вырвалась из консервативной Пенсильвании, где заправляли мужчины, и уехала во Францию расширять кругозор, искать независимость и свое место в творчестве.

Размышляя над тем, как сложилась жизнь Мэри Кассат, Аннализа видела в ней себя.

Встав со скамейки, она зашагала по Конгресс-стрит к Художественному музею Портленда – хотя он во многом устарел, Аннализа при каждом удобном случае заглядывала посмотреть на некоторые вдохновлявшие ее картины. Если просто так сидеть и хандрить – ничего не добьешься. Надо бороться. Как точно подметила Джеки, рисование у нее в крови, а без кисти в руке ей и жизнь не мила.