Когда поют деревья

Ей казалось, что рядом маячат два или три Томаса.

– Мне надо домой, – заплетающимся языком пробормотала она.

Томас опустился рядом на колени и стал задавать какие-то бессмысленные вопросы. Девушка словно со стороны слышала, как объясняет, что пришла сюда с Нино. Томас спросил что-то еще, но она не могла разобрать ни слова. Она пыталась отвечать, только, похоже, безуспешно.

Кажется, он повторял одни и те же вопросы: с кем ты приехала, как выглядит твой кузен и что у него за машина. Аннализа пошевелила губами… к горлу подступила тошнота, и она зажмурилась, молясь, чтобы все прошло.

– … уехать отсюда, пока тебя не поймали… ты несовершеннолетняя… алкоголь… – уловила она.

Мысль показалась здравой, и Аннализа на всякий случай повторила:

– Я просто хочу домой…

Парень опять понес какую-то околесицу. Аннализа старательно вслушивалась. Что-то про машину кузена и про записку.

– Большой и раздолбанный коричневый автомобиль на краю поляны… – с грехом пополам объяснила она. – С ананасовым освежителем воздуха.

Снова что-то неразборчивое.

– Пожалуйста, домой… забери меня домой.

Томас взял ее за руку.

– Я отвезу тебя в Миллз. Помнишь Митча с игры в Давенпорте? Он передаст твоему кузену, что случилось.

Хотя Аннализа различала отдельные слова, они казались бессвязными и лишенными смысла. И все же голос Томаса внушал спокойствие и уверенность, поэтому она кивнула. Кажется, Томас куда лучше ее соображал, что надо делать.

В ту же минуту он вновь поднял Аннализу на руки и стал спускаться с холма, повторяя, что все будет хорошо.

Девушка закрыла глаза. Почему-то она ему верила. Вскоре раздался звук открывающейся и закрывающейся двери, гул заводящегося мотора, и Аннализа наконец-то откинулась в кресле. Машину несколько раз тряхнуло, а потом она плавно покатилась по дороге, и Аннализа погрузилась в темноту под изнанкой век.

Когда она разлепила мутные глаза, за окном мелькала дорожная разметка, подсвеченная фарами. Девушка огляделась по сторонам и поняла, что едет в машине.

Сквозь приспущенные окна проникал спасительный прохладный воздух. Слева сидел Томас – он держал одну руку на руле, а другой облокотился о дверцу машины.

– Проснулась? – заметил он. – Как ты себя чувствуешь?

Обрывки произошедшего стали всплывать в памяти, как замедленное кино. Вот Томас подходит к ней под мельтешащими огнями прожекторов. Вот они разговаривают, потом она валится назад, и он выносит ее на улицу.

– Куда мы едем? – Во рту отдавало ватой.