Когда поют деревья

Молодые люди молчаливо наблюдали, как она расхаживает по кухне, наливая в вазу воду и ставя цветы. Водрузив вазу на подоконник над мойкой, Nonna перешла к делу:

– Ты католик?

Ну все, сейчас начнется.

– Пресвитерианин.

– Пресвитерианин? – презрительно переспросила Nonna. – Такой религии нет.

Его Сиятельство выдавил из себя улыбку.

– Так меня воспитали. Боюсь, тут ничего не поделаешь, по крайней мере сейчас.

Аннализа подняла руку:

– Он не мой парень… в смысле… мы не встречаемся, Nonna.

Nonna не сводила с Томаса взгляда.

– У тебя большая семья? – задала бабушка следующий вопрос, пропустив замечание внучки мимо ушей.

– Не до такой степени, – рассмеялся Томас.

Nonna скрестила руки на груди и кивнула, словно он только что подтвердил ее худшие предположения. Посверлив парня взглядом, она спросила:

– Ты остаешься на ужин?

Аннализа опешила: вместо того, чтобы прогнать Томаса, Nonna приглашает его поужинать.

Томас не смел отвести глаза:

– С удовольствием, если вы удостоите меня такой чести.

Nonna хлопнула в ладоши:

– Va bene. Mangiamo.

«Поужинаем и покончим с этим», – решила Аннализа, надеясь прогнать незнакомые и опасные чувства, которые начали пробуждаться в ее душе.

Глава 7

Решительный молодой человек

Когда у бабушки, как нередко бывало, собиралась вся семья – в столовую приносили карточные столы и стулья со всего дома, потому что за обеденным столом помещалось не более восьми человек.

Аннализа и Томас сидели в торце главного стола рядом с Нино и его девушкой из команды болельщиц. Из граммофона, стоявшего в гостиной, как обычно, доносилось пение великого тенора Марио Ланца. Ланца единственный имел хоть какие-то шансы однажды составить компанию великой троице в лице Синатры, Кеннеди и папы римского, украшавшей парадную дверь.

Nonna по привычке не садилась ни на минуту. Она появлялась из кухни с очередным блюдом, ставила его на ломящийся от еды стол и маршировала меж рядами гостей, как генерал на плацу, командуя своими уплетающими за обе щеки солдатами.

Возмущенные взгляды Аннализы не мешали бабушке поминутно дергать Томаса, приговаривая:

– Mangia, mangia.

Когда Нино доложил в тарелку Томаса еще две котлеты размером с бейсбольный мяч, на бедолаге уже лица не было.

– А ну-ка покажи нам, «Орел Давенпорта», как едят пресвитериане.

– Я больше не могу, честное слово, – запротестовал Томас.