Когда поют деревья

Аннализа, даем добро! Даем добро!

Девушка взглядом пообещала тете перемолвиться с ней парой словечек.

Nonna нависла у Томаса за спиной.

– Не забудь оставить местечко для il dolce.

– Il dolce? – испуганно переспросил Томас у Аннализы.

– Это десерт, – шепотом объяснила девушка.

Она веселилась от всей души, но уже начинала жалеть Томаса.

– Вот именно, десерт, – подтвердила Nonna, наконец улыбнувшись.

Томас позеленел не хуже Аннализы после вчерашнего концерта. Пожалуй, пора было за него вступиться.

– Послушайте, давайте не будем смотреть, как он ест? – обратилась она ко всем. – Ему же неловко.

Манкузо в обеих комнатах разом затрещали на двух языках, уверяя, что ей не о чем беспокоиться.

Справившись со второй котлетой и двумя кусками хлеба, Томас помахал салфеткой над головой:

– Я сдаюсь. Не судите строго. Все очень вкусно, просто я не привык к такому сытному ужину. Мама любит варить суп, но не в таких же количествах.

– Так вот почему ты такой тощий! – посочувствовал дядя Майкл.

Посмотрев на Аннализу, Томас героически добавил:

– Но место для десерта я оставил.

Аннализа упорно не отводила от него глаза. Томас так пристально на нее смотрел, что это почти походило на соревнование.

– Вот это другое дело, – одобрила Nonna. Она хлопнула в ладоши, и половина Манкузо, включая Аннализу, встали из-за стола и начали убирать тарелки.

Аннализа принесла из кухни поднос канноли и банку вишни. Кто-то прибавил звук на граммофоне в честь десерта, и Марио Ланца громко запел Night and Day.

Аннализа положила два канноли на тарелку и посыпала их сочной вишней.

– Nonna каждый год настаивает вишню на виски и закатывает в банки, – пояснила она и, понизив голос, добавила: – Можно даже опьянеть, если съешь побольше.

Томас потер лоб.

– По-твоему, это нормально – так объедаться?

– Так бывает каждую субботу. Приходи завтра в гости доедать.

Едва договорив, она пожалела, что нельзя взять свои слова обратно.

– Я в деле, – тут же согласился Томас.

Неужели он никогда не сдастся?

Сжалившись, Аннализа посоветовала:

– В следующий раз сначала откусывай понемногу. Не торопись.

– Теперь-то я понял, – ответил Томас и поднял брови: – Погоди-ка, ты имеешь в виду, что мы обедаем не в последний раз?

Аннализа покачала головой и скорчила гримасу.

– Я и сама не знаю, что имела в виду.

И правда, она еще никогда не попадала в такую переделку.