Когда поют деревья

Но какой это удар для людей, родившихся четырнадцатого сентября! Их посылают сражаться на войну, в которую не верит большая часть страны. Аннализа ощущала их смятение – у одних поднялась буря в душе, других сковал леденящий холод.

– Вряд ли я смогу это досмотреть, – обмакнув ломтик картошки в кетчуп, признался Томас с таким видом, будто у него было несварение. – Боже мой, тут триста шестьдесят четыре капсулы… может быть, лучше пойдем?

Аннализа покачала головой.

– Нет, это важно. Нельзя просто так уйти и сделать вид, что ничего не происходит.

Правда, Эмма?

Как успела заметить Аннализа, Эмма обладала редкостной способностью полностью отключаться от окружающего мира. Увидев, что на нее все смотрят, девочка вздрогнула:

– Что?

Аннализа подсказала:

– Я думаю, что надо досидеть до конца. А ты как считаешь?

Эмма сцепила руки под столом и покачалась на стуле.

– Наверное, ты права.

Лотерея тянулась мучительно медленно. Аннализе казалось, что, перечисляя даты, ее участники играют в русскую рулетку, и к виску каждого молодого человека приставлено дуло пистолета.

Трое друзей притихли, захваченные действием на экране телевизора, лишь изредка бросая взгляд на входящих и выходящих посетителей.

Томас родился шестого ноября. Когда прозвучала близкая к этому числу дата, Аннализу будто кто-то толкнул в спину. На глазах выступили слезы – она и не подозревала, что Томас ей так дорог. Эмма волновалась не меньше.

Томас повернулся к ним обеим:

– Чуть не попал, да? Не волнуйтесь, девчонки, все равно из Вестона никого не берут.

Может, он и прав, ведь Вестон – один из лучших колледжей Новой Англии. Но Аннализе от этого было не легче. Она закрыла глаза и произнесла молитву: «Боже, если Ты убережешь Томаса и моих братьев от войны, я больше никогда не стану пропускать церковь».

Шестьдесят капсул спустя, во время рекламной паузы, Томас отлучился в туалет. Аннализе было все еще не по себе. Утешало только, что в первой партии не оказалось ни Томаса, ни ее братьев.

Судя по тому, что сказал ведущий, в будущем году вытянут не более половины номеров.

Эмма осталась сидеть с Аннализой, касаясь ее плечом.

– Ты так переменилась к брату с той встречи на футболе, когда говорила, что он не в твоем вкусе.

– Да… раньше он и правда мне не нравился. То есть… – Аннализа решила воспользоваться случаем и поговорить начистоту. – Перед смертью родителей мне плохо жилось дома, потому я и не верила в счастливую любовь.