Колибри

Но взгляд, который он не отводил от нее в продолжение этой минуты, был в точности тот же, которым он будет смотреть на нее в больничном морге через семь лет, в семь утра, в больнице городка Чичина: полный отчаяния, жалости, ярости, ужаса, бессилия и нежности. Взгляд, которым – он знал это каким-то таинственным образом – он должен будет ее окинуть, если правда то, что ему рассказывали, будто в ночь на святого Лаврентия, в Больгери, на том же пляже, где она погибнет, он – ему тогда еще и пяти не было – по совету мамы, маминой подруги, дочерей маминой подруги и самой Ирены – загадал желание, как только увидел падающую голубую звезду, не понимая даже смысла сказанных им в ту минуту слов: «Чтобы Ирена никогда с собой не покончила».

Ирена, его миф. Она не подпускала его к себе, как, впрочем, и других членов семейства, отчего уже в восемнадцать стала крестом, который им приходилось нести, не говоря уже о том, что она как будто сеяла вокруг себя всевозможные несчастья – падения, аварии, переломы, ссоры, депрессии, наркотики, сеансы психотерапии, – складывавшиеся в терпеливое и обобщенное сострадание к ней, чувство, которое ее брату Марко – единственному человеку на свете – всегда было чуждо, поэтому он продолжал ее понимать, оправдывать, держать ее сторону и любить, несмотря на все ее многочисленные глупости.

Если все их классифицировать, то в то туманное утро она совершила глупость номер один.

Через много лет после этой аварии, после множества других ее сумасбродств, включая суицид, через много лет после смерти его родителей и – страшно сказать – через много лет после смерти, как ни старайся, не выговорить… его дочери… вот, кажется, получилось; через много лет после всего, можно сказать, Марко Каррера, почти старик, почти одинокий, почти уже одной ногой в могиле, подчеркнет следующие слова в романе, который тогда лежал перед ним: «в нем была потерянность и кромешная мгла».

Он думал о ней, об Ирене, которая не погибла в тот раз в тумане, как и во многих других случаях, когда могла бы погибнуть, но в конце концов все же погибла молодой – рано, слишком рано, увы.

Было воскресенье, раннее утро. Господине на сербо-хорватском означает: «О Господи».

Второе письмо о колибри (2005)

Марко Каррере

ул. Форначчи, 117/b

поселок Вилла Ле Сабине

57022 Кастаньето-Кардуччи (Ливорно)

Италия

Кастеллорицо, 8 августа 2005 г.