Колибри

Вдруг из стены тумана возникла женщина, она была до ужаса близко. Цыганка. Лицо в крови и искажено криками «Господине-е-е-е!». Звуки мужского голоса тоже слышались где-то поблизости, но самого мужчины было не видно. Появился человек – старый цыган, у которого кровь стекала со лба на шею, – но это не он бормотал. Рядом с ним стоял «Форд Таурус», дверцы распахнуты настежь, из капота валит дым. Марко кое-как продвигался в этой молочной каше, не понимая, что ему делать, и не соображая, что же он ищет.

Может, другую машину? Он искал другую машину? Может, у него было предчувствие? Может, он узнал ее по гудку?

– Господине-е-е-е!!

Вот она, другая машина. Врезалась в фонарь, практически без носа. Похожа на «Пежо-504», машину его отца. Серый металлик – в точности как у него. И еще один цыган, моложе первого, с виду без телесных повреждений; это он открыл дверцу и что-то бурчал, пытаясь вытащить из машины человека. Человека без сознания, а возможно, и мертвого.

Похоже, это была девушка.

Похожая на Ирену, его сестру.

– Господине-е-е-е!!

Папа, я возьму твою машину? Ирена, не начинай. Но мне нужно съездить в Абетоне, потом в Больгери, потом на вечеринку в Импрунету, как я туда, по-твоему, доберусь? Попроси кого-нибудь подкинуть. Ни за что на свете! Ирена, у тебя нет еще водительских прав. Зато есть «розовая карточка». С ней ты не можешь ездить без сопровождения. Мои подруги ездят. А ты не будешь. Ну, папочка, перестань, клянусь, я буду осторожна.

Нет. Боишься, меня остановят? Да. Ну, пожалуйста, папа! Ирена, я сказал нет. Я все равно возьму. Только попробуй…

Сколько раз за последние недели Марко слышал пререкания отца и Ирены. И сколько раз он вставал на сторону своей самой умной и самой неспокойной сестры – его полярной звезды, его эталона молодости и жизни, взбалмошной, вечно подавленной и озлобленной, с голубой жилкой, пульсирующей на виске, делавшей ее особой, ни на кого не похожей – благородной бунтаркой, высшим авторитетом.

Сейчас она лежит на земле, куда ее уложил молодой цыган, пробовавший ее реанимировать – в нарушение элементарных правил оказания экстренной помощи пострадавшим, но этого никто не видел. Он делал это с явным наслаждением: бледная, без видимых повреждений и без сознания. Ирена. Она умерла?

– Господине-е-е-е!

Нет, она не умерла и даже не поцарапалась, только лишилась чувств, и Марко Каррера узнает об этом буквально через минуту.