Рехан. Цена предательства

Сразу за ними шел резкий обрыв, и гранаты не достигали своей цели, скатываясь за их спинами и разрываясь далеко внизу. От пуль и осколков неплохо защищали природные укрытия и остов БТРа, но перевес был не на их стороне. Усилилась автоматическая стрельба, и сопротивление с каждой секундой становилось все слабее. На массированный огонь боевиков там вспыхивали одиночные разорванные огоньки выстрелов. И, кажется, они вспыхивали все реже.

Усман резко отдал приказ не применять больше никаких гранат. Они либо перелетали через обороняющихся, либо взрывались прямо на дороге, закатываясь в ямки и близкую канаву, отчего некоторые осколки летели обратно, противно жужжа над головами самих атакующих.

Почти к самому камню, где лежали пленные, подполз толстый рябой наемник с ПКМСом и, установив сошки пулемета в нескольких метрах от Пашкиной головы, принялся поливать местность внизу очередями. После каждой короткой остановки пулемет мощно звякал металлом, и Пашкино сердце вдыхало пороховой угар и снова напрягалось при очередной руладе отдающей патроны ленты.

Зажигательные вперемешку с трассирующими патроны 7, 62 чертили сплошные линии сразу над Пашкиными спиной и головой, чуть не касаясь тела. Тело вжималось в землю и стонало от страха подошедшей вплотную глупой и злобной Смерти, играющейся с бывшим солдатом. Только сейчас Пашка понял, что он действительно бывший…

Если бы он мог хоть на миг схватить оружие и обратить его назад, в рябого, трясущего жирным лицом пулеметчика, в орущего наверху в экстазе главаря, во все эти бородатые рожи, он еще мог бы умереть, сохранив звание солдата.

Теперь он превращался просто в беспомощного мальчишку, лежащего под сплошным свинцовым дождем и не имеющего в себе силы поднять голову и быть убитым хотя бы таким образом. Пашка знал, что когда он поднимется с этого места, под ним на земле будет большой отпечаток его тела. Так бывало уже не однажды. Земля отчетливо покажет его страх, его дикое желание закопаться, уйти под землю, слиться с ней. И Она покажет свою родительскую заботу, давая место в себе страшащемуся живому существу.

Время от времени снизу еще отвечали редкими сполохами, но вскоре и они прекратились. Боевики какое-то время разряжали свое оружие, давя на спусковые крючки. В воздухе стояла сплошная трескотня, многократно усиленная близлежащими горами. То и дело над лежащими пленными проносились со своим характерным жужжанием пули.