Рехан. Цена предательства

Можно, конечно, попытаться выхватить у ближайшего исламиста автомат, а лучше подползти к тому жирному пулеметчику, и раскидать всю ленту по этим бородатым харям… Пашкины ноздри на мгновение дрогнули с наслаждением. Но нет… Затея маловероятная, да и умирать именно сейчас уже почему-то не хотелось. После целого дня ходьбы сидеть на теплой земле было таким наслаждением. И вообще, если что-то серьезное делаешь, то делать нужно наверняка. Сейчас же нет никаких шансов.

В наступившей тишине мягко обвевал разгоряченное лицо горный свежайший ветерок, от земли шло сухое тепло и добрый аромат травы, а где-то подальше, за журчащим ручейком весело застрекотала цикада, или просто кузнечик, может, пришел поприветствовать нечастых в этих краях двуногих.

Совсем как в детстве, когда, бывало, набегаешься, до шума в ушах, а потом упадешь в траву в изнеможении, и слушаешь все эти звуки, дышишь этой открывающей себя природой. И вроде как нет тебя, хотя ты точно есть. Незабываемое чувство…

Нет, умереть можно и подождать, надо же в конце концов выяснить, чем закончится этот фильм.

Должен же быть хоть какой-то интересный конец. Пашка подивился своему расслабленному состоянию. Взглянул на Виталю – тот устало сидел, прикрыв глаза. Их посадили прямо у ручья, чему Пашка несказанно порадовался. Потянулся вперед. Цепочка на руке натянулась. Поводил свободной ладонью в ледяной, несмотря на теплую погоду, воде. Ополоснул закопченное и покрытое пылью и грязью за целый день лицо. Сразу стало легче, будто смыл что-то черное с души. Вдохнул с наслаждением чистейший горный воздух.

Насколько он понимал в марш-походах, на сегодня приключения закончились. Хорошо, если это действительно так. Вылил из фляжки теплую воду, ополоснул и набрал полнехонькую этой. Напился с наслаждением, чувствуя, как сводит холодом зубы, остатки вылил себе на голову. Опять набрал полную, погрузив руку в студеный ручей и сунул Витале в ладонь. Тот вздрогнул:

– Дай попить.

– Так бери…

Пашка спокойно смотрел, как жадно тот пьет, стукая жестяным горлышком о зубы.

Выдул всю воду до дна и, оттерев губы, вздохнул тяжело:

– Уф-ф… Еще…

Боевики тем временем уже закончили намаз. Застыли в последнем земном поклоне, отклячив зады, посидели и, умиротворенно покачавшись из стороны в сторону, начали подниматься. По приготовлениям Пашка убедился, что поход отложен до завтра. Заурчало в животе, когда узрел, что боевики снова достают свои сохранившиеся остатки провизии и принимаются за трапезу.