Рехан. Цена предательства

Голод Пашка на этот раз ощущал неимоверный. На этот раз им перепало пол-лепешки, и он посчитал это за счастье, хотя брать и не хотелось. Султан сам подозвал Ахмета, отломил от лепешки, лежащей рядом, половину и небрежно указал в их сторону. Несмотря на всколыхнувшийся в груди протест, Пашка взял принесенное. Разделив аккуратно, принялся жевать на пару с Виталей., не глядя в сторону презрительно скорченных лиц.

Четверть лепешки ухнула куда-то в живот и пропала. Есть захотелось еще больше, но никто не выказывал большого желания кормить пленников.

Пришлось безразлично отвернуться и глядеть на соседний заснеженный хребет, словно тот занимал его сейчас больше всего на свете.

Вспомнился дом, мама у плиты на кухне, чем-то вкусно скворчащая сковорода в ее руках. Вспомнилась трехлитровая банка свежего молока, каждое утро появляющаяся у их порога. Там было видно, что на треть она состоит их жирных, густых сливок. Сейчас бы он ее опустошил парой глотков, больше не понадобилось бы, точно. Ну, может, три глотка.

Мысли вернулись к матери. И что это она сейчас делает, мамуля, в это время?.. Внутри заныло, начало сжимать горло. Блин, лучше бы шли себе, это не так больно…

Что делает, что делает. Наверняка сходит с ума по укатившему во вторую командировку сыну. И ведь обещал, что больше не поедет. А как не поехать, если в один прекрасный день просто называют списки отбывающих? Можно отказаться, но ты ведь этого не сделаешь. Не сделаешь по очень многим причинам, главная из которых находится в тебе самом.

Так что нечего душу рвать, солдат. Молчи себе…

В первый свой раз Пашка пробыл в Чечне полгода, в основном проведя их в столице. Занимал Грозный в тот дикий январь, зачищал с группой станицы, шерстил предгорья. Не вылезал из бронежилета круглые сутки, только успевая заполнять опустевшие магазины своего АКСа. Группа спецназа – в каждой бочке затычка, всюду сунут, где надо и не надо. В общем, все было не так уж плохо. Да, их было всего несколько «душар» в подразделении, и конечно, им приходилось тяжелее всего.

Но это было в СВОЕЙ группе, это было привычно, нормально. Если это все вообще можно было назвать нормальным…

Во второй раз, какой-то месяц назад, его отправили сюда, но он уже был переведенным. Пятая мотострелковая рота, свирепые, налитые кровью глаза Прапора. Пашку передернуло при одном только воспоминании. Может, и грех это, но он никогда не будет горевать о том, что они все-таки пристрелили эту гниду.