Рехан. Цена предательства

– Да я волоку, что ли? – огрызнулся Пашка, – откуда я знаю, что у этих чертей на уме. Дают вон жрать, вот и жри.

– Не хочу в рабство, – заявил Виталя, грызя свой лаваш.

– А куда ты хочешь – домой? – язвительно поинтересовался у него Пашка.

– Домой точно нельзя, там за Прапора как пить дать расстреляют, и фиг ты докажешь, что он пидар был конченый, – начал рассуждать, не забывая о лепешке, – вот и получается, что к своим нельзя, домой нельзя, в рабство закабалиться неохота… Что остается?.

. Или сдохнуть, или здесь остаться. Сдохнуть тоже неохота.

Пашка поперхнулся очередным куском.

– То есть как это – остаться? – промямлил он, переваливая во рту непрожеванную лепешку.

– Ну, значит, здесь остаться, с этими уродами, попроситься к ним в отряд, – начал объяснять Виталя, умяв ужин и оглаживая себя по ставшему теплым втянутому животу, – а потом видно будет.

Резиновая лепешка все никак не хотела прожевываться. По частям немало ходило историй от перешедших на сторону боевиков солдат, попавших в плен.

Правда, достоверного факта Пашка ни одного не знал. Одного бывшего пленного даже видел, его домой отправляли. Нормальный пацан, его обменяли вроде на кого-то из «чехов». Говорил, что в плену хорошо обращались, потом отпустили легко, не били, ничего. Смутная история. Пашка тогда при разговоре не вдавался в подробности, но все это показалось ему странным, что ли. О боевиках он знал немного, но ничего хорошего – это точно. Хотел промолчать, но не удержался:

– А ты в курсе, что для этого надо будет делать?

Виталя нетерпеливо махнул рукой. Цепь тонко звякнула.

– Да какая разница, Паха? Что этих стреляли, что тех будем стрелять – мало, что ли, у тебя на руках этих убитых? Я слыхал, вы в Грозном херачили по своим по ошибке вместо чеченов, и не один раз, наверное. Не прикидывайся, у тебя мертвяков больше, чем у всех вместе взятых, кого эти черти видели за свою жизнь.

Виталя тихонечко засмеялся.

– Смотрите-ка, «не спецназ» он. А если узнают? – коварно спросил он у Пашки.

– Не узнают, если ты не скажешь, – отрезал тот.

– Я-то, может, и не скажу, – вздохнул Виталя, – да ладно, че ты, можно ведь не взаправду, можно в сторону стрелять, поверх голов. Думаешь, я хочу наших стрелять, что ли? Просто играть по этим правилам, чтобы своими посчитали. А тут у них свои каналы.