Диверос. Книга первая

– Как далеко ты проехал по западной дороге?

– На расстояние двух переходов, Хольсварг. По дороге мне попались две корджи с постоялыми дворами. Я поговорил с обоими корцве – ни один их не принимал.

– Возможно, они проехали мимо?

– Им не на чем было проехать. Все пэва в своих стойлах, в окрестностях Диверта они не появлялись, повозок не нанимали. Ты же понимаешь, что они не могли пешком преодолеть расстояние в два перехода за четыре часа?

Всадник молчит. Потом задает еще один вопрос:

– Ковтель, а ты как далеко добрался на восток?

Второй спутник вздыхает.

Видно, что этот вопрос он слышит уже не в первый и не во второй раз.

– Я проехал на полтора перехода вдоль Болот. Добрался до Серых Холмов и осмотрел с них окрестности. Дальше, в трех переходах – уже земли Санорра. Не думаю, что они могли бы отправиться туда.

– Верно, верно… – тихо отвечает едущий впереди и снова опускает голову.

Ковтель и Хайен переглянулись.

– Лес мы тоже осмотрели, насколько это было возможно. В нем нет абсолютно никаких следов, – сказал Хайен, не дожидаясь вопроса. – Хольсва, я понимаю твои чувства, но какой смысл в поисках, когда вокруг такой туман? Многого мы добились, отправившись ночью в лес? Разве что сами, похоже, заблудились.

– Да и кто в здравом уме будет прятаться в лесу? – добавил Ковтель. – Говорю тебе – завтра возьмем ополченцев и как следует тряхнем корджи по дороге на запад.

Наверняка хозяева хоть что-нибудь, да вспомнят.

Возможно, кто-то другой и не решился бы возражать тарну, но эти трое знали друг друга с детства, были дружны всю жизнь и вместе повидали много такого, о чем никогда никому не рассказывали даже на шумных праздниках.

– Без шуток, Хольсва, мы, похоже, основательно заплутали. Если бы мы ехали к Диверту, лес давно бы уже остался позади и начались бы поля. А ты смотри – вон он стоит стеной справа.

И дороги не видать в тумане. Не хватало еще, чтобы пэва подвернул ногу – они же слепые в темноте. Давай искать дорогу домой, говорю тебе.

Хольсварг молча кивнул. Он и до утра был бы готов бродить по округе, разыскивая дочь, но понимал, что пользы от этого в таком тумане не будет никакой. Сейчас он проклинал себя за приступ ярости, свидетелями которого стали Ольгрид и Саффат, жалел о каждом сказанном слове.