Королевы бандитов

А сегодня все было по-другому. Как прогулять школу: о последствиях не думаешь, пока не настанет время возвращаться домой, чтобы столкнуться там с суровой реальностью.

Наверное, Карем чувствовал то же самое, потому что, уже сидя в грузовике, он вздохнул:

– Хороший был день.

Гита, примостившись напротив, взглянула на него. Солнце уже садилось, раскрашивая небо в конфетно-розовый цвет.

– Хороший? Несмотря на Бада-Бхая и мое сумасбродство?

Он пожал плечами:

– Не знаю… мне кажется, что все к лучшему и как-то да наладится.

Не спрашивай, как и почему, просто у меня есть такое чувство, и оно мне нравится. Долго это чувство не продержится, но пока оно есть.

– Почему долго не продержится?

– Все чувства скоротечны.

– Это печально.

Он удивленно улыбнулся:

– Печально? А меня, наоборот, это всегда обнадеживало. Когда знаешь, что все временно, ставки сами собой понижаются, и можно дойти до самого предела, потому что все точно закончится.

– Значит, любовь тоже временна? А как же твои дети?

– Любовь – навсегда.

Потому что это не чувство.

Гита была с ним не согласна, но вместо того чтобы возразить, спросила:

– А что же тогда?

– Обязательство.

– То есть обязанность? Долг, что ли?

– Ну, в хорошем смысле. Я имею в виду, что это сознательный выбор, который ты обязан заново делать каждый день.

Гита подумала о том, что рассказывали в радиопередаче о косатках. И вспомнила о Лакхе, женщине-рабари, которая остается в ужасном доме Бада-Бхая ради своего незаконнорожденного сына.

– Ну, не знаю. Вряд ли ты выбирал, любить тебе или не любить своих детей. У тебя просто… не было выбора. За тебя все решила биология, или природа, или как там это назвать.

– Да, конечно, отцовская любовь – это первобытный инстинкт, но любовь, которая заставляет идти на жертвы и ставить их счастье и потребности выше моих, требует от меня ежедневно делать выбор. – Карем прикрыл глаза – Гита уже заметила, что он всегда так щурится, когда размышляет; с закрытыми глазами ему легче было подбирать слова.

 – Я сам делаю выбор, и мне важно это осознавать, потому что иначе будут одни обиды и сожаления.

– Тебе одиноко? – Этим дурацким вопросом Гита выдала собственные переживания, но Карем, все еще сидевший с закрытыми глазами, ответил:

– Иногда очень.

– Наверное, тебе тяжелее, чем другим. Помочь некому.

– О, дети сами научились заботиться друг о друге. Старший для них как второй отец. Он даже за мной присматривает, напоминает поесть.