Король Аттолии

Умелый кукольник.

– И короля тоже он дергает за ниточки?

– Короля? – Костис опять зевнул. – Ну он хотя бы сопротивляется. Всегда старается поступать наперекор Седжанусу, но, по-моему, часто даже не замечает, что делает в точности то, чего Седжанус и хотел. А если ему и удается уколоть Седжануса, это происходит случайно. Например, Седжанус целую ночь готовил какую-то каверзу в музыкальном зале, а король в тот день решил прогуляться в саду.

– Седжанус сильно рассердился?

– Только расхохотался. Он всегда смеется, даже если шутят над ним.

– А что делает король, когда шутят над ним?

Костис прикрыл рукой глаза.

– Сначала делает вид, будто не замечает. Но у него на лице написано, как он зол. Потом вызывает бедного гвардейца Костиса Орментьедеса и вынимает из него душу.

– Бедный Костис, – улыбнулся Арис.

– Еще бы не бедный. И знаешь, что самое трудное?

– Что? – сухо спросил Арис.

Костис улыбнулся его тону:

– Помнить, что он все-таки король и я не имею права свернуть ему шею.

– Может, он займется братом Седжануса и оставит тебя в покое.

– Уж скорее бы, – с жаром ответил Костис.

Братом Седжануса был Эрондитес Младший по прозвищу Дит. Он был старшим сыном, а потому наследником. Их отец считался давним врагом королевы, а Дит – ее самым рьяным сторонником.

Дит был поэтом и музыкантом. Именно ему приписывали авторство непристойной песенки, широко разошедшейся при дворе и в гвардии. Костис узнал об этом нынче вечером в столовой. Мелодия была из тех, что накрепко застревают в голове, припев повторялся снова и снова.

Безупречным классическим пентаметром излагались похождения незадачливого короля в первую брачную ночь, и Костису приходилось все время быть начеку, чтобы ненароком не начать ее насвистывать в присутствии короля.

– И вообще, я бы, конечно, пожелал Диту всех бед, – сказал Костис, – если бы не знал, что Седжанус будет счастлив видеть, как его старшего брата четвертуют и вешают.

Седжанус вел игру очень осторожно. Он служил королеве, но никогда не выступал против отца.

Барон терпеть не мог Дита, отзывался о нем с величайшим презрением, однако все же считал своим наследником.

Эвгенидес, по-видимому, разделял отношение барона к старшему сыну. Он не делал секрета из своей неприязни к Диту. И Дит не скрывал, что презирает короля. Король оскорблял Дита с варварской прямотой. Дит отвечал более тонко, на аттолийский манер, но не менее остро. И песенка была лишь одним из недавних примеров.