Король Аттолии

– Я слышал, что король изводит его не меньше, чем тебя.

– Думает, наверно, что ему за это ничего не будет. Барон Эрондитес не станет заступаться за Дита.

* * *

На следующее утро на тренировке король двигался безукоризненно, но мысли его явно витали где-то далеко. Костис предположил – может быть, он думает о Дите. Утром на плацу кто-то насвистывал «Брачную ночь короля». Как раз в эту минуту прибыл король, и изящная, безошибочно узнаваемая мелодия, оборвавшись, повисла в воздухе. Король наверняка услышал, но виду не подал.

Костис презрительно вздохнул, и деревянный меч короля, пробив оборону, сильно ударил его в висок.

Костис машинально присел в защитную стойку, готовясь к отражению новых атак, но король опустил меч и замер, сердито хмурясь.

– Льда! – крикнул он мальчишкам, столпившимся у стены, и один из них умчался.

У Костиса звенело в голове, одна половина мира казалась слишком яркой и в то же время темной. Он приложил руку к голове, унимая боль, однако не выпускал тренировочный меч.

Король осторожно отобрал оружие, и Костис прижал к лицу обе руки. Больно.

– Прости, – сказал король.

– Я сам виноват, – вежливо простонал Костис.

Вокруг стала собираться толпа.

– Дай-ка посмотреть.

Костис опустил руку, король повернул ему голову.

– Видишь этим глазом?

– Да, ваше величество.

– Уверен? Закрой другой глаз.

Костис послушался. Мир по-прежнему виделся странным. Фигуры перед ним были окутаны темнотой, однако различались ясно.

– Плашмя пришлось, – послышался откуда-то голос Телеуса.

– Нет, ребром, – вздохнул король. – Бедный Костис, получил удар из замаха в первой позиции. Неловко вышло для нас обоих.

И впрямь неловко. Ударить противника в лицо во время тренировочного боя – такого быть не должно. Ударить не плашмя, а ребром деревянного меча – еще хуже. Но если тебя ударил замахом из первой позиции неумелый однорукий противник – тут позора не оберешься. Костис вздохнул:

– Я сам виноват, ваше величество.

– Верно, – дружелюбным голосом подтвердил король.

Костис сердито поднял глаза и наткнулся на улыбку короля, в кои-то веки приветливую. – Я тоже виноват, – сказал король в виде извинения. – Вышел из себя.

Из кухни примчался мальчик с завернутым в тряпицу куском льда. Костис приложил его к лицу.

– Иди полежи, – велел король. – Пусть Телеус на сегодня освободит тебя от службы.

– Со мной все будет хорошо, ваше величество.

– Будет, будет. Иди отдохни. У тебя выходной.