Костяные часы

Ну, мы же часто видимся с Бренданом с тех пор, как он женился на Рут, верно?

Джеко молча засовывает картонку с лабиринтом поглубже в сумку, еще раз печально смотрит на меня и исчезает.

На лестничную площадку второго этажа якобы случайно выходит ма с охапкой ковриков из бара, которые нужно вытряхнуть, – конечно же, нарочно меня поджидала.

– Я не шучу, Холли. Из дому тебе выходить запрещено. Немедленно вернись к себе. На следующей неделе экзамены. Тебе давно пора заняться повторением пройденного.

Я до боли стискиваю лестничные перила:

– Как ты там сказала? «Живешь под нашей крышей – подчиняйся нашим правилам»? Что ж, прекрасно.

Мне не нужны ни твои правила, ни твоя крыша, ни твои пощечины, которые ты отвешиваешь, когда тебе вздумается. Ведь сама ты такого не стерпела бы, верно?

У нее как-то странно искажается лицо; если сейчас ма произнесет какие-то правильные слова, то мы с ней договоримся. Но нет, она просто замечает мою сумку, криво усмехается, словно не веря, что ее дочь способна на такие глупости, и заявляет:

– А ведь когда-то и у тебя были мозги!

Я как ни в чем не бывало спускаюсь по лестнице.

– Как насчет школы? – напряженным голосом спрашивает ма.

– Ну, если школа тебе так важна, сама там и учись!

– У меня, черт побери, никогда в жизни не было возможности учиться! Мне всю жизнь приходилось вкалывать! И паб содержать, и детей растить, и всех вас – и тебя, и Брендана, и Шерон, и Джеко – кормить, одевать-обувать, в школе учить, чтобы хоть вам потом не пришлось всю жизнь мыть туалеты, вытряхивать пепельницы и гнуть спину с утра до вечера, не имея возможности хоть раз лечь спать пораньше.

Что мне ее слова! Как с гуся вода. Я продолжаю медленно спускаться на первый этаж.

– Ну, ладно, иди-иди. Ступай. Узнаешь, какова жизнь на вкус. Не сомневаюсь, что через три дня твой Ромео вышвырнет тебя вон. Мужчину в девушке интересует вовсе не ее яркая индивидуальность, черт побери! Такого никогда не бывает.

Я делаю вид, что не слышу.

Из коридора мне видна барная стойка и полки с фруктовыми соками. Шерон помогает папе обновить запасы прохладительных напитков и, ясное дело, все слышит. Я машу ей рукой на прощанье, и она машет мне в ответ, но как-то нервно. Из глубины подвала гулким эхом доносится голос отца, монотонно напевающий: «Ferry ‘cross the Mersey»[3 - «Паром через реку Мерси» (англ.).]. Пожалуй, лучше его во все это не вмешивать. И потом, сейчас он наверняка встанет на сторону ма.