Красавиц мертвых локоны златые

Его песни о любви и тоске были очень популярны в прошлом веке и до сих пор их любили крутить в «Третьей программе Би-би-си».

– Я пришел к вам как незнакомец – так начиналась песня, рассказывающая о влюбленном молодом человеке, стоящем зимним вечером у калитки возлюбленной. Он не осмеливается тревожить ее сны и вместо этого пишет на двери слова «Спокойной ночи», чтобы, проснувшись, она знала, что он думает о ней.

Хотя Даффи мне все подробно объяснила, я так и не поняла и до сих пор не понимаю, почему любовь так ненасытно питается печалью.

Если подумать, Дитер действительно пришел к нам незнакомцем, точнее – военнопленным, но с тех пор его все полюбили. Теперь он такая же часть Бишоп-Лейси, как башня Святого Танкреда. Он решил спеть этот романс на свадьбе, чтобы рассказать о судьбе, которой он счастливо избегнул?

От звуков голоса Дитера я задрожала. Его богатый баритон наполнил церковь теплотой, которая заставляет вас поворачиваться к соседу и улыбаться. В моем случае это оказалась жена викария Синтия Ричардсон, утиравшая слезы.

Я взглянула Синтии в глаза и подмигнула. Она криво и грустно улыбнулась в ответ.

Мелодия Шуберта вздымалась как лестница в небо. Несмотря на печальные слова, музыка дарила надежду, поднимая нас все выше и выше.

Я с изумлением осознала, что это история моей жизни до сегодняшнего дня, и внезапно мне стало трудно дышать.

Великая музыка действует на людей так же, как цианид, подумала я: парализует дыхательную систему.

Держи себя в руках, Флавия, велела я себе.

Я слышала рассказы, как люди разваливались на части на свадьбах, но никогда не думала, что это может случиться со мной.

Неужели дело в том, что я внезапно осознала: теперь Фели навсегда уедет из Букшоу? Немыслимо.

Мы с ней воевали с тех пор, как она первый раз опрокинула мою коляску. Что я буду без нее делать?

Я повернулась на скамейке и взглянула на Доггера, сидевшего в самом конце, рядом с миссис Мюллет и ее мужем Альфом (в новом костюме с медалями во всю грудь).

Мы пытались уговорить их сесть вместе с семьей, которая теперь состояла из Даффи, меня и, к несчастью, Ундины.

Но Доггер запротестовал.

– Мне будет неловко, мисс Флавия, – сказал он. Увидев мое разочарование, он добавил: – На свадьбах человек должен иметь право быть самим собой, несмотря на всю эту суету.