Куртизанка и капитан

 – Сказал, что, как и все бывшие солдаты, ты питаешь слишком сильное пристрастие к бутылке бренди, поверь, все прекрасно осведомлены, что это ложь, и именно потому предпочитаешь избегать порядочного общества.

– Значит, порядочного общества, да? А будет ли дражайший братец у «Теллворта» этой ночью, как ты думаешь, о, мой неиспорченный, удивительно честный Гарри?

– Насколько мне известно, нет. – Внезапно лицо Гарри просияло. – О боже, Алек, ты собираешься помириться с братом? Ведь именно этого и добивается ваш батюшка.

Поверить не могу, это принесет тебе состояние!

Алек обернулся и ласково потрепал кудрявую шевелюру юноши.

– Помириться? Гарри, позволь кое-что тебе объяснить. Если сегодня мне улыбнется удача и я повстречаю моего дорогого братца, несомненно, получу самое глубочайшее удовольствие, разрезав на маленькие аккуратные полоски, уверяю тебя, шириной не более дюйма, его великолепный и необыкновенно дорогой фрак. – Рапира победно сверкнула, когда Алек мастерски исполнил свой коронный удар.

 – Понимаешь, меня несколько раздражает его вкус в одежде.

– О господи, – прошептал Гарри. – Боже мой!

– И никакого кровопролития. За что братец должен быть мне глубоко благодарен. – Алек решительно отложил рапиру и стал легонько подталкивать Гарри в сторону выхода. – Наслаждайся Храмом красоты, мой юный невинный друг. И если ты в самом деле решишь, будто среди его «богинь» присутствуют девушки, не являющиеся представительницами древнейшей профессии, значит, ты еще больший простофиля, чем я о тебе думал.

А теперь держи свою… – капитан сомнительно окинул взглядом широкополый головной убор, – гм… пожалуй, ты и правда зовешь это создание шляпой. Вот и твое пальто.

– Замечательно. – Гарри кивнул. – На следующей неделе в это же время? И, Алек, как полагаешь, у меня есть прогресс?

Тишина. Затем примирительное:

– Твоя техника не перестает меня изумлять.

– Ах, я же говорил.

Гарри наконец отбыл, и выглядел при этом вполне довольным.

Алек слишком сильно хлопнул дверью и был вознагражден за несдержанность обрушившимся на него облаком потолочной штукатурки.

Проклятый дом буквально разваливается на куски. Совсем как его жизнь.

Алек был младшим сыном графа и отдал семь лет жизни карьере армейского офицера. Домой вернулся, снискав заслуженную славу мужественного храброго воина, перед ним открывались блестящие перспективы.

Однако в Лондоне даже воздух казался отравленным. Отравленным его братом.