Куртизанка и капитан

– Прошу прощения, капитан! – В зале показался Гаррет, маленький, хотя и крепко сбитый человек с черной повязкой на глазу. – Здесь три парнишки хотят с вами словечком перемолвиться.

Позади него маячили несколько мужчин, очевидно, бывших солдат, боевые мундиры лохмотьями свисали с их истощенных голодом и лишениями тел. Они отдали Алеку честь. Это покорило его. Несмотря на плачевное состояние, они приветствовали его!

– Это старые солдаты Четырнадцатого полка, капитан, – объяснил Гаррет. – Хотят знать, нет ли у нас свободной комнатушки.

Вороний замок был переполнен, яблоку негде упасть. Алек тяжело вздохнул:

– Ох, Гаррет, не знаю, как нам удастся…

– Мы можем отнести парочку соломенных тюфяков в комнату на чердаке, капитан!

– Хорошо. – Конечно. Как можно прогнать храбрецов, любой из которых мог в свое время биться под его началом в кровопролитных сражениях на Пиренеях? – Хорошо, – повторил Алек, – позаботься об этом, Гаррет, ладно?

– Незамедлительно, капитан! – Гаррет отдал честь и, развернувшись, отправился с ветеранами к их новому пристанищу на чердаке.

– Да благословит вас Господь, капитан! – Старые солдаты попытались поблагодарить Алека. – Вы один из самых лучших офицеров! Герой Ватерлоо!

Алек распрощался с ними. Присев на стул, задумчиво провел рукой по густой гриве спутанных черных волос.

Герой? Его отец в этом совсем не уверен.

– И это говорит мне мой собственный сын. – Граф Эльдчестер выглядел убитым, когда Алек предстал перед ним год назад в роскошной гостиной особняка в Мейфэре[1 - М е й ф э р – фешенебельный район Лондона.

Алек был в военной форме, знаменитом голубом мундире и белых лосинах драгун. Стоял февраль 1815 года, и все высшие армейские офицеры были уже тайно предупреждены о том, что низверженному императору Наполеону удалось бежать из ссылки на острове Эльба, однако мысли Алека в данный момент занимало совершенно иное, поскольку он только что услышал о намерении отца жениться на Сюзанне.

– Пожалуйста, поверьте мне, сэр. – Алек стоял неестественно прямо, ненавидя каждое мгновение этого неприятного разговора. – Я забочусь исключительно о вашем благополучии.

Граф медленно поднялся, и Алеку внезапно бросились в глаза его далеко не молодые годы. Когда-то преданному сыну было хорошо известно – отец мечтал о военной карьере.