Лабиринт чародея. Вымыслы, грезы и химеры

И потому ваше изображение растянулось в пространстве в виде неподвижной череды образов.

Бэлкот, который слушал доктора уже стоя, поспешил раскланяться:

– Мне пора, или я опоздаю на встречу.

– Не буду вас дольше задерживать, – попрощался доктор, но затем после небольшой заминки добавил: – Я все равно не понимаю, почему ваше будущее так внезапно и резко оборвалось. Тот переулок, где это случилось, Фолмен-элли, – кратчайший путь отсюда в клуб «Бельведер». На вашем месте, Бэлкот, я бы пошел другой дорогой, даже если это займет на несколько минут дольше.

– Какое зловещее напутствие, – рассмеялся Бэлкот. – Полагаете, что в Фолмен-элли со мной может что-нибудь эдакое приключиться?

– Надеюсь, что нет… Но точно ничего сказать не могу. – Голос Мэннерса прозвучал на редкость сухо и сурово. – Лучше последуйте моему совету.

Выходя из отеля, Бэлкот почувствовал, как его на миг накрыло тенью – предчувствием, будто мимо неслышно порхнула ночная птица. Что же это значило – эта непроницаемая чернота, в которую неподвижным водопадом низвергался странный барельеф с его будущим? Грозила ли ему опасность в том конкретном месте в тот конкретный момент?

Шагая по улице, скульптор испытывал странное чувство, как будто все повторяется, как будто он раньше вот так вот уже ходил.

Подойдя к повороту в Фолмен-элли, он взглянул на часы. Если сейчас свернуть и прибавить шагу, он успеет в «Бельведер» вовремя. А если пройти прямо еще один квартал, немного опоздает. Бэлкот знал, что Клод Вишхейвен отличался почти болезненной пунктуальностью и в том, что касалось его самого, и в отношении других людей. И потому свернул в переулок.

Как и в его видении, вокруг не было ни души. Где-то на середине переулка Бэлкот поравнялся со смутно различимым в полумраке дверным проемом – то был вход в большой склад, и как раз здесь заканчивался барельеф его будущего. Дверной проем и стал последним, что увидел скульптор, поскольку именно в этот момент сзади ему на голову обрушилось что-то тяжелое, Бэлкот потерял сознание, и, как он и предвидел, нахлынула чернота.

Ему беззвучно нанес ловкий удар обыкновенный грабитель двадцать первого века. Удар оказался смертельным, и время для Бэлкота закончилось.

Труп сверх плана

Нет, меня сводят с ума вовсе не угрызения совести, и вовсе не они стали причиной тому, что я решился обо всем рассказать откровенно в надежде найти хотя бы временное успокоение. Я нисколько не сожалею о преступлении, которое совершил во имя справедливости.