Леди с серьезными намерениями

Джек кашлянул:

– Но разве вы не жаждали вернуться в большой свет?

Вопрос застал Софию врасплох. Подумав, она ответила:

– Нет. Мне это даже не приходило в голову. Я была слишком занята. Тем более что с сестрами отца мы часто ездили в Бат и Тонбридж-Уэллс. – Она подняла глаза и едва не засмеялась, увидев на лице собеседника забавную гримасу.

– Тонбридж-Уэллс! – пробормотал он, закатывая глаза. – Дорогая мисс Винтертон, вы расточали свою молодость, прозябая в стенах вашей дряхлеющей недвижимости.

София сурово подавила готовый вырваться смешок.

– Да, у нас было не слишком весело, – признала она. – Но у матушки осталось много друзей, которые приглашали меня на разные домашние праздники. Возможно, мне и правда иногда не хватало общества сверстников. Отец с тех пор жил очень замкнуто.

– А как он сейчас?

– Тетушка, – София кивнула на Люсиллу, сидевшую на кушетке, которая чудесным образом вдруг оказалась в каком-то шаге от них, – уговорила отца снарядить экспедицию. Он у меня палеонтолог.

Она выжидающе смотрела на Джека из-под ресниц. Он с непроницаемым видом встретил ее невинный взгляд. У Софии невольно дрогнули губы. Джек со смиренным видом вопросительно поднял бровь. На этот раз София, не сдержавшись, хихикнула.

– Специалист по старым костям, – пояснила она, понижая голос.

Несмотря на то что Джек только что избежал ловушки, призванной укоротить претензии чрезмерно самоуверенных кавалеров, София не сдержала улыбки. Она встретила его теплый признательный взгляд, и ее посетила мысль, что, несмотря на внешнюю самоуверенность, мистер Лестер на самом деле не страдает ее избытком.

И снова у нее сжалось горло.

В его взгляде что-то мелькнуло. Она замешкалась и не успела вовремя ускользнуть, а он, чуть склонив голову, произнес:

– Если меня не подводит слух, начинается вальс. Вы окажете мне честь, мисс Винтертон?

Приглашение сопровождалось спокойной улыбкой, но глаза говорили, что отговорок он не примет.

Охваченная нервной дрожью, София подчинилась неизбежному, грациозно кивнув.

Но ее решительное намерение сохранять спокойствие едва не рухнуло, когда Джек привел ее в круг танцующих. Его рука, обнявшая ее талию, показалась ей железной. Его сила могла отпугнуть, если бы не ощущение, что он полностью ее контролирует. Вот он закружил ее в вальсе, и София почувствовала себя пушинкой одуванчика, взвившейся в воздух, связанной с реальностью только живительным теплом его руки.