Лес за пределами мира

А когда он поднял руку к голове, карлик издал тот же самый странный полурык-полурев, грубым голосом, но теперь Уолтеру удалось разобрать, что это речь, состоящая из отдельных слов, и что существо перед ним произнесло:

– Наконец-то! Кто ты? Откуда? Чего тебе надо?

Уолтер сел и ответил:

– Я человек; прозвание моё – Золотой Уолтер; родом я из Лэнгдона; мне нужна пища.

Лицо гнома ужасно перекосилось, и он громко расхохотался.

– Всё это мне известно: я спросил тебя только для того, чтобы проверить, будешь ли ты лгать или скажешь правду.

Я был послан, чтобы взглянуть на тебя; и у меня с собой есть для тебя хлеб, какой вы, чужеземцы, употребляете в пищу: возьми его!

С этими словами карлик достал из котомки, висевшей у него на спине, хлеб, и протянул его Уолтеру, который, хоть и был голоден, взял его с неким сомнением.

Карлик рассердился.

– Не это ли твоя пища, чужеземец? Или ты хочешь мяса? Хорошо, дай мне твой лук и одну-две стрелы, ты устал и ослаб, – я подстрелю для тебя зайца, кролика, а может быть перепела.

Ах, да, я позабыл; твоя пища… ты не ешь мясо так, как это делаю я, сырым и с кровью, тебе нужно обжарить его в огне или сварить в горячей воде; как, скажем, это делают моя госпожа, или моя служанка, моя рабыня; я знаю это, я видел, как они готовят его для себя.

– Нет, – отвечал Уолтер, – этого вполне достаточно.

И он впился зубами в мягкий вкусный хлеб.

Затем, когда он немного насытился, и чувство голода оставило его, он обратился к карлику:

– Что ты имеешь в виду, когда говоришь о своей служанке и своей рабыне? И кто такая твоя госпожа?

Гном снова издал звук, похожий на яростный рев; затем, уже отчетливо, произнес:

– Ее лицо белое и розовое, подобное твоему; её руки белые, подобно твоим, да, но более белые; и то, что у нее под одеянием, только ещё более белое: потому что я видел это – да, я видел это; о да, я видел, видел, видел это.

Произнеся эти слова быстро и невнятно, едва не срываясь на крик, он упал и принялся кататься по траве: но почти сейчас же затих, сел, некоторое время оставался неподвижным, затем снова упал, с громким хохотом, а потом сказал:

– Но если ты, глупец, думаешь о её красоте, если ты готов пасть к её ногам, то ты пожалеешь об этом, подобно мне.