Лови намек, Дани Браун!

Потому что руки Зафа на ее талии и бедре заставили электрический разряд пробежать по всему ее телу, а ее губы очутились всего в нескольких дюймах от его обнаженной шоколадной шеи, и кто смог бы винить девушку за то, что она издает недостойные звуки в подобных обстоятельствах? Все это было очень неправильно и невероятно хорошо. Возможно, ей следует перестать сомневаться во Вселенной и в конце концов принять этого мужчину как избранного для нее богиней трах-приятеля. Он посмотрел на нее сверху вниз с легкой ухмылкой, изгиб его губ, казалось, говорил: «Держу пари, ты не знала, что я могу так сделать», и Дани почувствовала, что увлажнилась во всех возможных местах.

Конечно, она не могла дать ему понять, что тает, поскольку он был красивым мужчиной, а красивым мужчинам никогда нельзя позволять в полной мере осознавать свою сексуальную привлекательность. Тяжесть этого знания им не по плечу. Поэтому Дани изо всех сил старалась выглядеть возмущенной и спросила:

– Что, черт возьми, ты делаешь?

– Ты поранилась, – спокойно ответил он, неся ее к лестнице.

– Но я поранила руки!

Он хмыкнул:

– Ты оказалась в ловушке во время утечки газа. И теперь плохо стоишь на ногах.

– Мне казалось, это была учебная тревога?

– Эмоциональная травма, – мгновенно отреагировал он. – Кстати, тебе следовало бы иногда проверять электронную почту. Всем прислали письма. Об учебной тревоге, я имею в виду.

– У меня были дела поважнее, – сумрачно произнесла она.

– Как и всегда. Кто-то должен присматривать за тобой.

– Прошу прощения?

Заф подавил улыбку, пока они пересекали фойе.

– Что такое? Это против правил?

– В этом нет абсолютно никакой необходимости. Ухмыляйся, сколько хочешь, но я сомневаюсь, чтобы ты сам кому-нибудь позволил не спускать с тебя глаз.

– Ну, это смотря какие глаза, – прохладно ответил он и пинком распахнул входную дверь здания, которая открылась гораздо легче, чем обычно.

Студенты, толпившиеся перед «Эхом», были весьма взволнованы внезапным появлением Дани и Зафа: принялись тыкать в них пальцами и перешептываться, как будто она была какой-то диковинкой, а не обычным и чрезвычайно уставшим аспирантом с пульсирующим запястьем. Возможно, они думали, что Дани отравлена аматоксином, и с нетерпением ждали ее мучительной смерти. Это, безусловно, объясняло, почему они начали наводить на нее камеры своих мобильников.