Лови намек, Дани Браун!

Она расплылась в лучезарной улыбке – как сказала бы ее чокнутая бабушка Джиджи: «Всегда показывай товар лицом», – и Заф с явным недоумением смерил ее взглядом:

– Что ты делаешь, Даника?

– Одариваю мой народ своей милостью.

Он взорвался смехом:

– Хотел бы я все время носить тебя на руках. Ты творишь чудеса с моим настроением.

Глупо было радоваться – ведь ясно же, что он пошутил, – и все же Дани так и сделала. Было что-то теплое в его глазах, когда он разглядывал ее сквозь опущенные ресницы, в нежном изгибе губ, в яростной вспыльчивости.

Как лимонад и водка, нежность так резко контрастировала с тем, как он держал ее – крепко – и как он вытащил ее из лифта наверх, и с той дикой ноткой в его голосе, которая будто говорила…

Не важно, что она там говорила. Важно, что теперь они пялятся друг на друга как влюбленные подростки, что весьма нелепо и чему следует немедленно положить конец.

Будто прочитав ее мысли, Заф отвел взгляд и прочистил горло:

– Я должен… Мне нужно сообщить, куда следует, об этом лифте.

И…

– И у меня есть дела, – твердо заявила Дани. – Кексы сами себя не съедят, а исследования сами себя не напишут.

– И пункт первой помощи сам себя не посетит, – добавил Заф, – по поводу запястья.

– Хорошо, – солгала она сквозь зубы.

Профессора не оставляют свой пост из-за жалкого вывиха запястья, и Дани, конечно, этого тоже не сделает. В любом случае у нее нет времени, чтобы тратить его впустую. Симпозиумы, к которым нужно готовиться, и все такое.

Инес Холли не станет ждать, пока она вылечит растяжение связок! Заф внимательно уставился на нее, темные глаза сузились.

– Да, – повторила она, пытаясь выглядеть убедительно. – Безусловно. Первая помощь. Медицинские работники. И всякое такое.

Как любила повторять Джиджи: «С мужчинами намного меньше мороки, если им врать».

Этот мужчина, похоже, был исключением:

– Если мне станет известно, что твое запястье не осмотрели, ты будешь по уши в дерьме.

– Принято к сведению, – сухо сказала она, что было довольно впечатляющим деянием, учитывая то, насколько на самом деле она была мокрой.

Заф вздохнул, отнес ее к небольшой стене, окружающей клумбу, и осторожно опустил на землю, словно она действительно была ранена.

– Я серьезно, Даника, – сказал он, ставя рюкзак у ее ног. – Я слежу за тобой.

Но когда он отвернулся, чтобы найти своего начальника, это она следила за ним. В частности, за его задницей.