Жестокая параллель. Тайна горы Холатчахль. Приключенческий роман

– О, дак ты здоровенного петуха завалил! – восхитился глухарём Воська. – Нажрёмся сегодня от пуза!

– Ничего особенного, самца глухаря убил, – буркнул Витька… – Ну, а Севка как же, между ними спит?

– Да они его подпустят, что ли, такие-то избалованные единоличники! В уголок сам по себе забился и спит калачиком.

– Что же ты, когда выстрел услышал, их не разбудил?

– Ага, мне бы потом знаешь как попало по шее от Пашки! Чёрт знает, чё у них на уме? Может, после сна чем займутся?

От этих слов Витьке сделалось совсем не по себе.

Раскрасневшись от волнения, он словно застыл, занеся нож над глухарём, молчал и не шевелился. Воська, ничего не понимая, поглядывал то с недоумением на него, то с опаской на окровавленный нож. Знал Витька, что Ася ему никаких обещаний не давала и даже никаких намёков на любовь от неё не было и означало это, что она ничем ему не обязана и может делать, что ей заблагорассудится. Только всё равно было обидно, ведь он успел её уже по-настоящему полюбить своей первой мальчишеской любовью, чистой, без грешных каких-либо мыслей…

– Сбегай за топором, в котелок всё не войдёт, рубить придётся, – глухо проговорив, отослал он Воську, чтобы скрыть от него волнение.

И когда тот уже хотел стремглав броситься исполнять просьбу, сказал напоследок с досадой:

– Да никого там не буди, не время ещё, спокою мне не дадут, расспросами до кишок замучают, что, да где, да как! А мне работать надо, пока мясо упреет, сам не раз употею. Экий, как на загляденье, сам видишь – здоровый какой под выстрел попался!

– Ладно! – пообещал Воська…

Словно вымещая обиду, он яростно принялся потрошить глухаря, приговаривая сквозь зубы:

– Ты уж прости меня, краснобровый красавец, так надо, по законам тайги здесь живём.

Ловко, запустив пальцы в надрез, он чулком, легко снял кожу с глухаря вместе с перьями. Сейчас ему бы позавидовала любая хозяйка, ведь после экзекуции на тушке не осталось ни единой пушинки, её можно было сразу опускать в кастрюлю или жаровню и готовить что угодно.

– Не фига себе, у него нога почти с мою в длину будет! – удивился подоспевший с топором Воська.

– Дуй, Воська, назад! Забыл я тебе сказать, чтобы ты котелки заодно прихватил, сказал Витька. – Разделанное мясо как мы без посуды потащим? Марать бы уж его не хотелось…

Он, конечно, не мог не поинтересоваться у Воськи, спросить, о том, что разрывало душу на части:

– В палатку там не заглядывал? Спят?

– Не, не смотрел.