Лунный камень Сатапура

Заперев дверь, которая вела на веранду, Первин умылась и почистила зубы, сливая воду из фарфоровой миски, стоявшей на тиковом умывальнике. Потом она еще поразглядывала карту, пытаясь все запомнить. Знала по опыту: прежде чем куда-то отправиться, нужно уяснить, как ты оттуда будешь выбираться. И вот наконец она задула свечу и легла.

Сон не шел. Москитная сетка не помогла – как минимум один гнус пищал у самого уха. Интересно, он внутри сетки или снаружи? Поди пойми. Комар удалялся, но каждый раз возвращался вновь и будил ее, едва она начинала проваливаться в сон.

Да и других звуков вокруг хватало: снаружи квакали древесные лягушки, потом раздалось уханье сов. Первин наконец задремала, но ее разбудил громкий крик.

Она резко села в постели, а крик повторился; тут она поняла, что в темноте закукарекал ранний петух.

Утро явно еще не наступило – слишком темно. Первин нащупала спички на прикроватном столике, зажгла свечу. Французские часики у нее на запястье показывали пять утра. Но не прошло и десяти минут, как снаружи, разбуженные повелителем куриц, загомонили дрозды, кукушки и коэли.

Птичьи голоса напомнили ей про Лилиан, ее попугаиху, оставшуюся дома в Бомбее. Интересно, как бы Лилиан отреагировала на такой переполох.

До четверти седьмого Первин читала документы при свете свечи, потом небо начало светлеть и за окном наконец-то проступил пейзаж – впечатляющая покрытая зеленью горная гряда. Наверное, на рассвете удастся сделать фотографию. Первин быстренько надела удобное сари из хлопково-шелковой ткани, взяла свой «Кодак» и отправилась на веранду, где дремала крупная белая собака.

Уже брезжило утро; собака подняла голову и смерила Первин взглядом. Первин поняла: это охранник, про которого говорил Колин.

– Дези, – ласково обратилась к собаке Первин, пытаясь сделать вид, что они уже добрые друзья.

Дези постучал хвостом по полу, потом снова опустил голову. Первин полегчало от того, что пес не видит в ней угрозы. Интересно, это ее уверенное приветствие сработало или Дези знает, что люди, ночующие в гостевых комнатах, по определению не опасны?

Шагнув вниз с последней, очень широкой ступеньки веранды, Первин огляделась, подмечая все, что пропустила при приезде.

Сад был беспорядочно засажен деревьями-чампа, кустами-руи, бирманскими кассиями и тамариндами. Она рассматривала вымахавшие купы огненного шиповника, алых орхидей, высокие травы. Отличить цветы от сорняков оказалось почти невозможно – да и вряд ли отличие было столь уж существенным.