Любимая бывшая жена

Эмили знала, что уже вышла за пределы своих возможностей, но не могла устоять перед соблазном безопасности, которую предлагала дополнительная работа.

– Просто найми больше персонала. – Предложение Хавьера сопровождалось пожиманием плечами. – Я дам тебе денег.

Отстранившемуся от нее мужу было невдомек, насколько для Эмили важно вести бизнес на своих условиях. Но ведь он всегда так поступал – относился ко всему сообразно своим желаниям. Она решила работать с тем, что у нее есть, пока не будет абсолютно уверена, что готова позволить себе расширение фирмы.

Она отпила вина и посмотрела в окно на пустынные улицы южного Лондона. Небольшие бутики-кофейни и международные отели. Роскошные апартаменты и дерзкие террасы в викторианском стиле, мастерские художников и доки с ресторанами, отмеченными звездами Мишлен. В этом многообразии и скрывалась лондонская красота. Но при всем удовольствии, которое Эмили испытывала, проживая в этом районе, и успехам, которых она добилась в своей карьере, она чувствовала, что ей чего-то не хватает.

Теперь, когда она преуспела в профессиональном плане, на горизонте замаячила новая потребность – личная жизнь.

Поставив бокал с вином на подоконник, она посмотрела на простое золотое кольцо на безымянном пальце. Они так спешили пожениться, словно боялись передумать. Эмили знала, что Хавьер предпочел бы пышную церемонию, но радовалась простому золотому кольцу, которое было ей дороже драгоценного камня.

Она растопырила пальцы, не решаясь снять кольцо.

Наконец, стиснув зубы, сняла его и положила рядом с бокалом на подоконник. И вдохнула, чтобы успокоиться, а затем сделала глоток вина. Потом поиграла пальцами, надеясь развеять внезапное и сильное чувство потери.

Зазвонил ее телефон. Эмили вздрогнула. Кто бы это мог быть в такое время? Она увидела телефонный код испанского города и незнакомый номер. Ответив на звонок, подтвердила, что является миссис Касас, а затем бокал с вином выскользнул из ее онемевших пальцев и разбился об пол.

Боль. Она сжимала его голову, как тиски, а когда он дышал, ему казалось, что дьявол вонзил ему между ребрами раскаленную кочергу. Он запрещал себе стонать, потому что был не один. Раньше – он не мог точно сказать, когда – ему почудилось, что он услышал голос своей матери. Теперь говорил какой-то мужчина – приглушенно и разочарованно. Хавьер вздохнул так глубоко, что едва не вскрикнул от боли в груди.