Любовь и другие мысленные эксперименты

Разумеется, ничего она не поняла, но как ей было объяснить? С чего начать? С того дня, когда он спросил родителей, почему должен ходить в воскресную школу, а они велели ему не нарываться? Или с того, как все мальчишки, которых он считал друзьями, встали на сторону Деймона, а от него отвернулись? Обвинили его в том, что он позволил тощему греческому парнишке свалиться с дерева, а потом украл его футбольный мяч и утопил в море? С тех пор он перестал быть Алом, стал Али, и понял, что имела в виду мать, когда говорила об учительнице, обвязывавшей его ноги шарфом.

Он был иным. Но нет, религиозным он не был, как не был и греком.

– Все нормально, – сказал он Элизабет. – Тут на острове все сложно. Но скоро это изменится.

Она взглянула на него – просто, открыто. И впервые с тех пор, как смирился с тем, что Селена его не любит, Али ощутил надежду, разгорающуюся внутри. Так бывает, когда вдруг понимаешь, что ты кому-то нравишься.

– Значит, – спросил он, – вы намерены стать независимой женщиной, как ваша мать?

Элизабет вздохнула.

– Ну почти. Надеюсь только, что обойдусь одним мужем. – Она продемонстрировала ему левую руку, на безымянном пальце ярко выделялся ободок более светлой кожи. – Он художник. Через месяц у нас свадьба.

Надежда угасла так же быстро, как и вспыхнула.

– Вы уже успели загореть, – сказал он. – Это ваш второй отпуск?

– А? Ах да. – Она, казалось, опешила. – Я больше не могла, мне просто необходимо было от них удрать. Ну от матери, ее жениха, моего жениха.

Мы отдыхали во Франции, в отеле, где всегда останавливались в дни моей юности. Более ранней юности. – Она поиграла бровями. – Знаете, такой весь шикарный, с шезлонгами и коктейлями у бассейна. И мне вдруг показалось, что все предопределено. И изменить уже ничего нельзя, да и вообще никогда ничего не изменится. Захотелось убедиться, что я правда делаю выбор.

Они посмотрели на сверкающее море.

– Просто выбор? – уточнил он. – Не обязательно правильный выбор?

– Ну это стало бы приятным бонусом.

Она достала из сумки две бутылки апельсиновой газировки и протянула одну Али.

– Решение вроде бы разумное. – Она сковырнула с бутылки металлическую крышку и, очевидно, поранив большой палец, сжала руку в кулак. – В смысле, вот мы с Николасом поженимся, встанем на ноги, заведем детей – лучше бы мальчика и девочку, – и жизнь будет продолжаться. А мы займем свое место в мире…

– Но?..

– Вот именно. Но.