Любовь и дружба

Этот хорошо продуманный план мы часто и с успехом осуществляли, но, увы, именно в день бегства Жанетты, в ту самую минуту, когда София торжественно извлекла из ящика пятую по счету банкноту, собираясь переложить ее в свой кошелек, в комнату, причем без всякого предупреждения, ворвался не кто-нибудь, а сам Макдональд. София (которая, при всем своем обезоруживающем мягкосердечии, умела, когда ситуация того требовала, держаться с тем достоинством, на какое способен только прекрасный пол) окинула распоясавшегося проходимца суровым взглядом и срывающимся от возмущения голосом поинтересовалась, по какому праву тот врывается в комнату без стука, нарушая тем самым ее уединение.

Бессовестный Макдональд, не пытаясь даже отвести от себя обвинение, попытался в свою очередь пристыдить Софию за то, что та якобы хочет завладеть его деньгами. Этого София стерпеть не могла.

– Негодяй! – вскричала она, поспешно пряча банкноту обратно в ящик. – Как смеешь ты обвинять меня в поступке, одна мысль о котором вгоняет меня в краску?!

Однако низкий негодяй как ни в чем не бывало продолжал поносить оскорбленную Софию, да еще в столь непристойных выражениях, что в конце концов сия нежная натура не выдержала и, желая отыграться, в сердцах поведала ему о бегстве Жанетты, а также о том, какую активную роль мы в этом сыграли.

В самый разгар их ссоры случилось войти в библиотеку и мне, и вы легко можете себе представить, что и я, ничуть не меньше Софии, была оскорблена огульными обвинениями в свой адрес злонамеренного и презренного Макдональда.

– Низкий негодяй! – вскричала я. – Кто позволил тебе бессовестно очернять безукоризненную репутацию этого ангела во плоти?! Отчего в таком случае не подозреваешь ты и меня?

– Будьте покойны, сударыня, – ответил он, – точно так же я подозреваю и вас и потому требую, чтобы вы обе немедленно покинули этот дом. Даю вам на сборы полчаса.

– Мы сделаем это с охотой, – ответила София, – в душе ведь мы уже давно возненавидели тебя и, если бы не дружеские чувства к твоей дочери, не оставались бы так долго под твоей крышей!

– И вы еще называете это дружескими чувствами?! – вопросил он.

 – Хороша дружба – отдать мою единственную дочь на поругание беспринципному авантюристу!

– Да! – воскликнула я. – Во всех наших несчастьях меня утешает лишь мысль, что этим дружеским поступком в отношении Жанетты мы сполна рассчитались за гостеприимство, оказанное нам ее отцом!

– За что я вам обеим от души благодарен! – съязвил он.