Мальстрем / Maelstrom

Между окном и стеной дверь, за которой лестница, ведущая вниз, за задник. Все связано со всем, места и времена существуют одномоментно. В забытье По бродит по настоящему и прошлому, своим произведениям, своим кошмарам, все переплетено в одном гротескном сюрреалистичном лабиринте. Картины должны плавно перетекать из одной в другую, зачастую использую в качестве мостика пение Вирджинии. Никаких разрывов между картинами, никаких пауз. Движение спектакля неотъемлемая его часть.

Действие первое

1

(В темноте наверху тикают большие напольные часы с маятником, потом со скрипом открывается левая дверь внизу, открывая ВИРДЖИНИЮ, хрупкую, очаровательную девушку.

Она в белой ночной рубашке, держит в руке лампу и поет).

ВИРДЖИНИЯ (поет):

Это было давно, это было давно,

В королевстве приморской земли:[2 - Здесь и далее стихотворение Эдгара Аллана По «Аннабель Ли» в переводе Константина Бальмонта.]

(Она закрывает дверь и идет к правой лестнице, продолжая петь.

ФАННИ АЛЛАН изображает портрет в овальной раме. МАДДИ спит в кресле-качалке наверху).

Там жила и цвела та, что звалась всегда,

Называлася Аннабель-Ли…

(Она поднимается по ступеням к кровати, наверху со скрипом открывается дверь слева, появляется Красная смерть, высокая, темная, худая фигура, лицо скрыто капюшоном).

Я любил, был любим, мы любили вдвоем…

(Она останавливается на верхней ступени, смотрит на КРАСНУЮ СМЕРТЬ, тот чуть ей кланяется, короткая пауза, тишина нарушается только тиканьем часов.

Потом она продолжает петь):

Только этим мы жить и могли.

(Она ставит лампу на письменный стол, звонит колокольчик над правой дверью внизу, и входит ПО, невысокого роста, черноволосый, энергичный мужчина. ВИРДЖИНИЯ, напевая себе под нос, подходит к креслу-качалке, целует МАДДИ в лоб, тушит лампу и забирается в кровать, тогда как ПО закрывает дверь и нетвердой походкой направляется к деревянному столу слева у авансцены.

КРАСНАЯ СМЕРТЬ наблюдает за ним).

ПО. Да, рассказ необычный, но манера написания вполне реалистичная, пусть я не прошу и не жду, чтобы мне поверили. Действительно, я нервный, очень нервный, был и есть, но зачем говорить, что я безумен? Я как мог терпел тысячи обид со стороны Вильяма Вильсона, но когда он дошел до оскорблений, я дал себе зарок отомстить. (Ставит бутылку на стол, опирается на стул). Никто так живо не реагирует на шутку, как кот.