Маяк Свана

Он устремил взгляд в кухонное окно – ему надо было увидеть ее надежный силуэт, почувствовать это успокаивающее присутствие, полюбоваться, как отражается небо в стекле и металле фонарного отсека на самом верху, как поблескивает белый камень на фоне океана.

Год за годом океан подступал все ближе.

Когда-то от башни до обрыва надо было идти минут пять. Теперь это расстояние можно было преодолеть в полшага, и маяк слегка кренился к поджидающим его внизу волнам.

Свану не нравилось об этом думать. Если он думал об этом слишком часто или слишком напряженно, маячная башня как будто читала его мысли, и потом целыми днями камни жалобно скрежетали и стены обиженно постанывали, а ему не хотелось слышать в этих звуках предвестье конца.

«Ты кого-то зовешь, старый друг?» – мысленно обращался к маяку Сван. У башни менялось настроение, как у всех людей, с ней можно было вести беседы, если уметь ее слушать. Поэтому Сван знал, что время еще есть. Знал, что башня предупредит его о начале конца. Но ведь катастрофы можно было бы избежать, если передвинуть маяк подальше от края скалы. Это было обычное дело – вдоль всего Атлантического океана маячные башни через каждые несколько десятков лет обвязывали канатами, поднимали на колесные платформы и отвозили на безопасное расстояние от волн, за которыми они присматривали.

Однако до сих пор в ответ на все запросы о перемещении маяка Корт Роланд, самый богатый и влиятельный человек в Норман-Клиффе, внук последней из Норманов, жившей в этом городе, лишь выражал сожаление.

А теперь вот этот документ с клеймом «Отказать»…

– «Банк Норманов» сочувствует вашей беде, – сказал Корт Роланд, и Сван переключил внимание со скалы обратно на банкира. Тот на него не смотрел – голубые глаза шарили внимательным взглядом по комнате, ни на чем надолго не останавливаясь. – Поверьте, нам хотелось бы помочь. Но боюсь, столь внушительные затраты на перемещение Маяка Свана попросту не окупятся.

Все аргументы, тщательно заготовленные Сваном, рассыпались в прах.

– Это меньше трети от суммы расходов на содержание гавани, – все же проговорил он.

 – Оно ведь определенно того стоит…

– Сожалею, – твердо отрезал Корт. Он по-прежнему не смотрел собеседнику в глаза, но теперь его взгляд замер на подоконнике, где Сван хранил письма от жены. Свану казалось, что от этих писем по-прежнему пахнет сент-джонсскими утрами, и перед его мысленным взором при виде их возникал образ Грейс, сидящей за своим желтым письменным столом у окна в дождевых каплях.