Маяк Свана

Он уже начинал испытывать раздражение, но тут Корт наконец повернулся к нему:

– Как я сказал, это будет слишком крупное вложение, которое не принесет никакой выгоды.

«Оно принесет безопасность твоему городу, – хотел сказать Сван, – яркий свет берегу, путеводный огонь каждому идущему в твою гавань кораблю, чьи деньги и товары ты счастлив будешь заполучить». Но прежде чем он успел раскрыть рот, Корт продолжил:

– Однако, – сказал банкир, побарабанив пальцами по стопке документов, – я рассказал о вашей проблеме моей бабушке.

Она тоже загорелась желанием вам помочь, как вы можете догадаться, учитывая, сколь много у нее связано с этим маяком. И у нее есть интересное предложение.

За окном снова заскрежетали камни маячной башни, на этот раз громче, угрожающе. Но Сван пропустил это мимо ушей, потому что голубые глаза Корта в тот самый момент превратились в глаза его бабки – прозрачные, яркие, блестящие на фоне темной скалы в маленькой бухте, – и он как будто снова услышал ее насмешливый голос: «Я подумала, чашки тебе не нужны, если ты хотела отдать их Сильви…»

Столько времени прошло… Какое Абигайл Норман теперь дело до маяка?

– Что за предложение? – осторожно спросил Сван.

– Бабушка рассказала мне о дарственной, которую она когда-то вручила Нико, вашему брату, – ответил Корт. – Если дарственная на законных основаниях вернется в банк, мы еще раз рассмотрим вопрос о выделении денег на перемещение маяка.

Дерзость Абигайл вызвала у Свана приступ гнева. «…Она когда-то вручила Нико, вашему брату…»

Сейчас Абигайл не заслуживала ничего из того, что принадлежало Нико.

Когда-то на этой самой скале, задолго до появления здесь маяка, их было пятеро – Сильви, Нико, Софи, Питер и Абигайл. Они лежали на спинах в густой траве; над ними сквозь листву сочился тягучими каплями меда солнечный свет; на коже блестели кристаллики ньюфаундлендской соли. Каждое лето пятеро детей наблюдали отсюда за птицами – крачками, моевками, кайрами, которые резвились на побережье; за китами, чьи упругие лоснящиеся спины, словно отлитые из черного каучука, лениво высовывались над волнами.

А каждую весну все пятеро приходили сюда смотреть на айсберги – белые плавучие льдины, такие огромные, что издалека казалось, будто это целые корабли, медленно идущие под парусами из замерзшей столетия назад воды, в блаженном неведении, что приближаются к гибели, которую неминуемо принесет им теплое течение.

Сван сомневался, что Абигайл все еще помнит те времена.