Мегрэ колеблется

– Проходите сюда, прошу вас… Пожалуйста, садитесь, где вам удобнее!

И он указал на рыжеватое кожаное кресло у письменного стола.

– Думаю, здесь будет лучше всего… Я ведь туговат на ухо.

И верно сказал Бувье, что Парандон – человек без возраста. В его голубых глазах, во всем облике сквозило что-то детское, и он прямо с восхищением смотрел на комиссара.

– Вы даже не представляете, как часто я думал о вас… Когда вы ведете очередное дело, я пожираю огромное количество газет, чтобы ничего не упустить… Можно даже сказать, что я слежу за вашими выводами в расследовании.

Мегрэ чувствовал себя неловко. Он свыкся в конце концов с любопытством публики, но энтузиазм такого человека, как Парандон, явно его смущал.

– Я делаю выводы, какие на моем месте сделали бы все и каждый.

– Каждый, может быть… Но понятия «все» не существует… Это миф… А вот уголовный кодекс, судьи, присяжные – это уже не миф. И те же самые присяжные, которые еще вчера были как все, сегодня, попадая в зал заседаний, становятся совсем иными.

На Парандоне был темно-серый костюм. И оттого, что этот маленький человек был одет в темное, он выглядел еще нелепей за огромным письменным столом. И все же он не казался смешным. И совсем не наивное выражение скрывалось в его взгляде за толстыми очками.

В школьные годы Парандон, быть может, страдал оттого, что его называли недомерком, но потом смирился и теперь походил на добродушного гнома, который должен сдерживать свою порывистость.

– Можно задать вам нескромный вопрос?.

Зардевшись от смущения, Мегрэ пробормотал:

– Не знаю… Я даже не уверен, что понимаю их…

– Как же!.. Что вы!.. И они это прекрасно чувствуют… Это, если хотите знать, одна из причин, побуждающих к признанию…

– Но ведь так бывает и у моих коллег.

– Я мог бы доказать обратное, напомнив вам немало фактов, но не буду вам надоедать… Вы учились на медицинском, не так ли?

– Да, но только два года…

– Судя по тому, что я читал, вам пришлось после смерти отца бросить занятия и перейти на службу в полицию.

Положение Мегрэ становилось все более и более щекотливым, почти смешным. Ведь он явился сюда, чтобы задавать вопросы, а вместо этого допрашивали его самого.

– Эта перемена не говорит о вашем двойном призвании, – продолжал Парандон, – а скорее о разных воплощениях одной и той же личности.