Медовый месяц в Париже

Алекс открыл дверь и скупым жестом приказал Дженни входить в номер первой.

Мгновение она просто пялилась на оставленный Алисой и Корин хаос, затем прошла в центр гостиной и осталась там, дожидаясь, когда закроется дверь. Когда дверь захлопнулась, Дженни вздрогнула.

Все, что ей следовало сделать, – это повернуться к нему лицом. И все же она не двигалась, не в силах оторвать взгляда от бутылки шампанского в ведерке со льдом в углу комнаты.

Она услышала, как Алекс сделал шаг в ее сторону – всего один, – затем наступила тишина.

Что это с ним? Он считает, что испачкается, если подойдет ближе?

Она повернулась кругом и обнаружила, что он пристально ее разглядывает.

– В последний раз, когда я видел тебя в этом платье, ты обещала остаться со мной навсегда, – сказал он.

Она скрестила руки на груди, потом их расцепила.

– Поверь мне, если бы у меня была возможность надеть сегодня что-нибудь другое, я бы надела. Платье выбирала не я. Честно говоря, не могу дождаться, когда его сниму.

«И выброшу в окно. Или сожгу. Очень красивый получится костерок».

Алекс слегка поднял брови и язвительно усмехнулся:

– Не позволяй мне тебя останавливать.

Ей казалось, что из легких у нее откачали воздух. Она едва вымолвила:

– Ты… ты…

– Несносен? Невыносим? – Его лицо снова осветила улыбка, и он подошел к ней. – Я прежде все это слышал. И могу продолжать приводить в пример свои характеристики до тех пор, пока ты не выберешь ту, что тебе понравится.

– Я… Ты…

Он прищурился:

– Почему бы не привести описание? Я – тот мужчина, которого ты бросила прежде, чем высохли чернила на свидетельстве о браке. Могу тебя заверить, так со мной еще никто не поступал.

Дженни хотелось рассмеяться, но смех оказался похож на кашель. В каком временном измерении живет этот парень? Ей хотелось врезать ему, и она могла поспорить, что таким образом с ним тоже еще никто не поступал.

– Значит, я тебя бросила? Класс! – Она преодолела разделяющее их расстояние и посмотрела прямо в его глаза.

– Ты несешь чушь! Я не испарялся, как ты говоришь. Ты знала, куда я поехал и зачем. Я звонил тебе, и я отчетливо помню, что просил у тебя прощения и обещал вернуться. Что еще я мог сказать?

При виде спокойствия и рассудительности Алекса ей снова захотелось врезать ему.