Рарник

Не век же выдавливать из себя лут для гуманоидных дармоедов!

Аккуратно огибая бодро марширующих элементалей, я бродил по плато в поисках наилучшего кандидата на заселение. Несколько попавшихся крупных жуков, мелких крыс и улиток всерьез не рассматривал. Живые камни обладали явными плюсами: иммунитетом к колюще-режущему холодному оружию, впечатляющим весом и потенциальной маскировкой. Но заметны и минусы: хрупкость и медлитель- ность.

Кроме того, появились серьезные сомнения в их когнитивных способностях.

Я не заметил в элементалях ничего, хотя бы отдаленно напоминающего органы восприятия. Ни глаз, ни ушей. Есть ли там вообще мозг или то, что его заменяет? Вдруг каменное тело станет тюрьмой, а я превращусь в тупой кусок горной породы?

С другой стороны, длительное пребывание в кроличьем теле не сделало из меня травоядного идиота. Значит, временные «апартаменты» не обуславливают свойств «чистого сияния разума», а вот психика неустойчива и подвержена влиянию внешних и внутренних факторов.

Она на них реагирует, и ее состояние меняется ежеминутно.

Я злюсь на то, что причиняет боль, и тянусь к тому, что кажется удовольствием. Меня кидает от ярости и жажды мести к псевдофилософии и рефлексии о сущности бытия. А если ум настолько изменчив, то где настоящее, истинное «я»? Какое из этих многочисленных и столь разных состояний считать «мной»?

К черту! Моя цель – месть! Размышления о высоком оставлю до лучших времен. Сейчас же хочется вернуть обидчикам боль и отчаяние, а заодно забрать лут, что из меня выгребли.

И лучше всего прямо с их кожей!

Красочные фантазии все еще будоражили воображение, когда клочья тумана вдруг предательски расступились, обнажив край пропасти. К сожалению, я заметил обрыв, только когда полетел вниз. Закон тяготения работал даже для «мыслящей пустоты», но вот разбиться вдребезги она не сумела.

Мягко приземлившись в глубокий ручей, я завис в толще воды. Течение стремительно потащило меня меж острых, как бритва, утесов, но в бестелесном существовании имелись свои преимущества.

Вскоре мой «дух» вынесло на мель, к светлому песчаному берегу. Здесь мелкий, как мука, песок сменялся плотным травяным покровом, чуть дальше нырявшим под зеленый свод джунглей.

Не успел я выбраться на пляж, как из тумана выпрыгнул двуногий жизнерадостный ящер: короткие передние лапки, саблевидные лезвия длинных когтей и острые зубы. От неожиданности я растерялся и отпрянул.