Рарник

Идеальное и быстрое орудие смерти! Вот бы мне встретить Лапулю в таком роскошном наряде…

Эта милейшая тварь хищно оскалилась, беззвучно пробежав мимо, и через мгновение исчезла в серой мгле.

Вот кто мне нужен! Надо брать! Нельзя потерять такое сокровище!

Предвкушение скорой расправы грело мне сердце, и я поспешил по следам ящера. Далеко идти не пришлось. Через несколько метров я нагнал свою цель под тенью гигантского папоротника. Кровожадная тварь обедала еще живой косулей с влажными от слез глазами.

Бедняжка слабо билась под чешуйчатой лапой, и рептилия неторопливо чавкала, наслаждаясь агонией жертвы. Казалось, на ее безобразной морде улыбались даже огромные бородавки.

Хочу такую!

Я радостно поспешил приблизиться к новому другу, предвкушая обкатку мощного, обвитого тугими мышцами тела.

Какое разочарование!

Вместо дружелюбного голубого свечения в нем слабо пульсировало агрессивно-красное. Я раз за разом прошивал собой ящера, пытаясь найти в него «двери». К сожалению, их, видимо, надежно заперли изнутри.

Чертова ящерица не собиралась или просто не могла впустить в себя.

Но почему? Чем это бородавочное страшилище отличается от кролика или элементаля?

Скрепя сердце, пришлось оставить тварь в покое. Видимо, есть свои правила и законы, о которых я еще не знаю. Что поделать… придется вернуться к уже проверенному варианту. Но элементали остались на плато, и туда предстояло как-то забраться.

Склоны утесов почти не отличались друг от друга, а Тень сильно ограничивала видимость, не позволяя двигаться по ориентирам.

Прошло немало времени, прежде чем я понял, что заблудился. Без тела нет и физической усталости, но вспышки злобы и раздражение выматывали даже сильнее.

В воображении постоянно возникала Лапуля, с ехидным хихиканьем осыпающая меня ядовитыми стрелами. Казалось, их яд добрался даже до мозга, надолго отравив его ненавистью. Мучаясь от бессильной ярости, я попытался визуализировать и рассмотреть свой гнев, чтобы успокоиться.

Только после этого я перестал психовать и сразу же вспомнил принцип выхода из лабиринта любой сложности: надо идти, держась только одной стены. Это сработало – едва заметная тропинка нашлась.

Осторожно карабкаясь наверх, я вдруг понял, как рисковал. Из пропасти могло и не быть выхода, а ни умирать, ни лазить по отвесному склону «мыслящая пустота» не умеет. В такой западне бестелесный разум сидел бы веками, пока не спятил бы окончательно.