Мерцающий огонь

Свистки и клаксоны строго запрещались: их могли принять за сирену воздушной тревоги. Лондонское метро планировали использовать для транспортировки, а не в качестве бомбоубежища. Также людям рекомендовали всегда и везде носить с собой противогазы.

Почти сразу неподалеку завыла сирена воздушной тревоги – этот звук скрутил живот Вивиан обжигающим ужасом. Элис и Джоанна, застыв, молча уставились на нее – как будто у нее были ответы.

– Что происходит? – спросила Элис. – Этого не может быть. Наверное, это часть объявления? Чтобы мы знали о начале войны?

Вивиан встала с дивана, подошла к окну и распахнула его.

Сирена зазвучала громче, а взор приковывали большие серебристые заградительные аэростаты. Похожие на гигантские надувные торпеды, они поднимались в небо по всему городу. Внизу, на улице, люди отчаянно бежали кто куда. Из-за угла, размахивая руками, вышел военный в стальном шлеме и крикнул:

– В укрытие!

– Боже мой, это не учебная тревога, – сказала Вивиан, закрывая окно.

 – Должно быть, приближаются бомбардировщики. В брошюре говорилось, что у нас около пятнадцати минут, чтобы добраться до укрытия.

В крови вскипала паника, но она старалась держать себя в руках – обе ее соседки рыдали.

Она трижды хлопнула в ладоши, чтобы привести их в чувство.

– Ну же, поднимайтесь. Хватайте противогазы и куртки. В подвале наверняка будет прохладно. Я выключу газ и наполню ванну водой.

Так учили в листовке.

– Давайте. Живо!

Девушки вытерли слезы и засобирались.

Вивиан спешно готовилась покинуть квартиру, думая о своей сестре. Что происходит в Бордо? Объявила ли Франция тоже войну Германии? Она решила написать Эйприл и уговорить ее вернуться домой как можно скорее. Но дойдут ли письма – в военное-то время? Вивиан понятия не имела, чего ждать.

Несколько минут спустя они уже торопливо спускались по четырем лестничным пролетам в подвал, где собрались десятки людей – все жильцы дома. Потолок оказался низким, но как бы сыро и тесно здесь ни было, компания соседей действовала успокаивающе.

Под землей Вивиан чувствовала себя в гораздо большей безопасности, чем на верхнем этаже здания.

Люди почти все время молчали. Если кто-то и переговаривался, то только шепотом – все прислушивались и ждали, когда тишину прорежет гул самолетов и свист падающих бомб. Даже Элис и Джоанна перестали плакать. Они держались стоически, смело.

В эти тихие, напряженные мгновения Вивиан о многом сожалела.