Мерцающий огонь

Больше всего она думала о Теодоре – что, если сегодня это здание рухнет им на головы? О, почему она попросила его уйти той ночью? Если близится конец света, наверное, стоило взять от жизни все? Разве не об этом они говорили? А теперь? Неужели она могла умереть, так и не узнав, каково это – быть любимой таким мужчиной, как он?

Примерно через пятнадцать минут прозвучал сигнал отбоя воздушной тревоги, и она мысленно вознесла Богу благодарственную молитву за то, что доживет до следующего дня. Все в подвале вздохнули с облегчением.

– Вероятно, это была учебная тревога, – предположил кто-то, вставая.

– По крайней мере, теперь мы знаем, что делать.

Все организованно поднялись наверх по узкому лестничному пролету. Вивиан, Элис и Джоанна вышли на улицу и осмотрелись, щурясь от яркого сентябрьского солнца. Воздух наполнял дурманящий, изысканный аромат роз. Машин нигде не было, никто не сигналил, не шумел. Люди опасливо бродили по переулкам. Они говорили приглушенными голосами, высматривая признаки войны и разрушений, но ничего этого не было – по крайней мере, в этой части города.

На тротуаре Вивиан заметила начальника отдела охраны общественного порядка, который поделился с ней скудной информацией:

– Говорят, это была ложная тревога. Кто-то увидел самолет, но, вероятно, это оказался один из наших. Не могу сказать, что меня это удивляет. Сегодня все немного паникуют. Но лучше перестраховаться, чем потом сожалеть.

– Что правда, то правда. – Вивиан развернулась и последовала за Элис и Джоанной обратно в дом.

Они поднялись по лестнице и вернулись в квартиру, но уже через пару минут Джоанна и Элис решили отправиться домой к своим семьям на воскресный обед, пообещав приехать обратно утром. Вивиан остро ощутила, насколько она одинока. У нее не осталось ни сестры, с которой можно было бы поделиться своими страхами, ни даже отца. В этот момент ей ужасно не хватало матери, и она отдала бы все на свете за то, чтобы снова иметь семью и наслаждаться воскресным обедом с близкими людьми.

Пока Вивиан сливала воду из ванны, соседки убежали, надеясь успеть на следующий поезд до Хитчина. Она сидела и наблюдала, как вода с бульканьем утекает в водосток. С улицы доносился смех играющих детей. Тихо заворковал голубь на подоконнике. Все казалось почти обыденным, но она знала, что это лишь видимость. Война только началась, но мир уже никогда не будет прежним.