Метаморфозы

После, когда возросли и стала нежней их природа,

Можно было уже, хоть неявственный, облик увидеть

В них человека, такой, как в мраморе виден початом, —

Точный еще не совсем, изваяниям грубым подобный.

Часть состава камней, что была земляною и влажный

Сок содержала в себе, пошла на потребу для тела;

Крепкая ж часть, что не гнулась совсем, в костяк обратилась,

Жилы же в части камней под тем же остались названьем.

Времени мало прошло, и, по воле Всевышних, каменья

Те, что мужчина кидал, и внешность мужчин обретали;

А из-под женских бросков вновь женщины в мир возвращались.

То-то и твердый мы род, во всяком труде закаленный,

И доказуем собой, каково было наше начало!

Разных по виду потом животных своим изволеньем

Вскоре земля родила, когда разогрелась от солнца.

Сырость прежняя, ил и болотная липкая влага

Стали от зноя вспухать, и зародыши всяческой твари,

Вскормлены солнцем живым, как в материнской утробе,

В них развивались и свой принимали со временем облик.

Так, покинет едва семиустый влажные нивы

Нил и теченье свое предоставит прежнему руслу,

И под светилом небес разогреется ил нанесенный,

Много животных тогда хлебопашцы находят под каждым

Камнем земли: одних в зачаточном виде, при самом

Миге рожденья, других еще при начале развитья,

Вовсе без членов, и часть единого тела нередко

Жизнь проявляет, а часть остается землей первобытной.

Ибо, коль сырость и жар меж собою смешаются в меру,

Плод зачинают, и всё от этих двоих происходит.

Если ж в боренье огонь и вода, – жар влажный, возникнув,

Всё создает: для плодов несогласье согласное – в пользу.

Так, лишь потоп миновал, и земля, покрытая тиной,

Зноем небесных лучей насквозь глубоко прогрелась,

Множество всяких пород создала – отчасти вернула

Прежние виды она, сотворила и новые дивы.

И не хотела, но всё ж, о огромный Пифон, породила

Также тебя, и для новых людей ты, змей неизвестный,

Ужасом стал: занимал ведь чуть ли не целую гору!

Бог, напрягающий лук, – он ранее это оружье

Против лишь ланей одних направлял да коз быстроногих, —

Тысячу выпустив стрел и почти что колчан свой исчерпав,

Смерти предал его, и яд из ран заструился.

И чтобы славы о том не разрушило время, старея,

Установил он тогда состязанья, священные игры, —

Звали Пифийскими их по имени павшего змея.