Метаморфозы

Что, если б ты без меня судьбы избежала, бедняжка,

Было бы в сердце твоем? И как бы могла одинокой

Ты этот страх пережить? И кто б твои муки утешил?

Я, о поверь, если б ты оказалась добычею моря,

Сам за тобою, жена, оказался б добычею моря.

О, если б мог возродить я народы искусством отцовским,

О, если б души вливать умел в изваянья из глины!

Ныне же в нас лишь двоих сохраняется смертных порода;

Так уж угодно богам, чтоб людей образцом мы остались».

Оба заплакали.

Силам и помощи их попросить, о судьбине гадая.

Медлить не стали они. Подходят к водам Кефиса,

Что, непрозрачны еще, по руслу знакомому льются.

Там, водяную струю возлияв, себе оросили

Платье и темя они, потом направиться оба

В храм богини спешат, которого кровля белела,

Грязным покрытая мхом, алтари ж без огня пребывали:

И лишь коснулись они храмовых ступеней, как упали

Наземь, устами прильнув к холодному камню, – и вместе

Молвили так, трепеща: «Коль Вышние правой мольбою

Могут смягчиться, и гнев умилостивляется божий,

Молви, Фемида, каким искусством убыток восполнить

Нашего рода; подай, добрейшая, помощь в потопе!»

И умягчилась она и рекла: «Выходите из храма;

Головы ваши покрыв, одежд пояса развяжите

И через плечи назад мечите праматери кости».

Остолбенели они, и нарушила первой молчанье

Пирра; богини она покориться веленьям не хочет;

Молит прощенья себе; уста оробели, боится

Матери тень оскорбить, назад ее кости кидая,

Но повторяют меж тем слепое неясное слово,

Участь предрекшее им, и сами с собой размышляют.

Ласковой речью тогда Прометид обращается мягко

К Эпиметиде. «Иль мы, – говорит, – ошиблись в догадке,

Иль благочестен и нам не внушит беззаконья оракул.

Наша праматерь – земля. В телесах ее скрытые кости,

Думаю – камни. Кидать их за? спину нам повеленье».

Хоть толкованьем таким убедил супруг Титаниду,

Всё же надежда смутна, – настолько к советам небесным

Мало доверья у них. Но что за беда попытаться?

Вот и сошли; покрывают главу, распоясали платья

И, по приказу, назад на следы свои камни бросают.

Камни, – поверил бы кто, не будь свидетелем древность? —

Вдруг они стали терять постепенно и твердость и жесткость,

Мягкими стали, потом принимали, смягчившись, и образ.