Мистер Рипли под водой

Его мысли переключились на тридцать восьмой опус Скарлатти, или сонату ре минор, как предпочитал называть ее месье Лепети. Том ее разучивал сейчас и надеялся, что достиг в этом определенного успеха. Ему нравилась одна из ее главных тем – тема атаки и борьбы, и при этом она оставляла впечатление абсолютной красоты и гармонии. Он боялся, что излишняя правильность игры может разрушить это впечатление.

И все это время он ждал телефонного звонка от Джеффа или Эда по поводу Цинтии Грэднор. Это было мучительно – сознавать, что в ближайшие двадцать четыре часа он ничего не узнает, даже если Джеффу удастся с ней поговорить.

Когда в пять часов вечера зазвонил телефон, Том бросился к нему с абсурдной надеждой, что это Джефф. Однако в трубке зазвучал мелодичный голос Аньес Грэ. Аньес приглашала их с Элоизой сегодня вечером, часов в семь, на аперитив.

– У Антуана были длинные выходные, и завтра, с утра пораньше, он собирается рвануть в Париж. А вы вот-вот уедете за границу.

– Спасибо за приглашение, Аньес.

От возможности повидаться со старыми друзьями Элоиза была в восторге, о чем Том и сообщил Аньес.

Из Бель-Омбр они выехали почти в семь. Дом, который арендовали Притчарды, стоял на той же улице, только немного дальше, размышлял Том, ведя машину. Что известно об «арендаторах» супругам Грэ? Может быть, ничего, усмехнулся он про себя. В полях между домами здесь буйно росли вязы – Том очень любил их, – и раскидистые кроны скрывали от глаз светящиеся окна дальних домов.

За столом Том, незаметно для себя, втянулся в беседу с Антуаном, хотя поклялся себе, что сегодня не попадется в эту ловушку. Вообще-то, с трудягой-архитектором крайне правых взглядов Тому говорить было не о чем. Это Элоиза с Аньес обладали типично женским даром начинать разговор с места в карьер и растягивать его на весь вечер, с неизменным выражением удовольствия на лице.

В этот раз Антуан не стал рассуждать о наплыве эмигрантов в Париж и их абсурдных требованиях жилья, а ударился в воспоминания о Марокко.

– Ah, oui, отец возил меня туда, когда мне едва минуло шесть лет. Я никогда не забуду эту поездку. Конечно, с тех пор я бывал там еще несколько раз. В этой стране есть свой шарм, чтобы не сказать магия. И подумать только, она ведь была под нашим протекторатом. В те дни там работала и почта, и телефон, а улицы…

Том вполуха слушал, как Антуан разливается соловьем о любви своего отца к Танжеру и Касабланке.