Мои странные мысли

– Хорошо, а если к власти придут исламисты, разве Турция не уподобится Ирану?

– Армия не позволит этим исламистам ничего делать. Военные устроят переворот, закроют их партию, бросят всех в тюрьму. Разве не так, торговец?

– Я маленький человек, – ответил Мевлют. – Меня политика не касается. Политика – это дело больших людей.

Сидящие возбужденно загалдели.

– Торговец, я думаю точно так же, как и ты. Я боюсь только Аллаха и тещу.

– Послушай, торговец, а у тебя теща есть?

– К сожалению, я с ней так и не познакомился.

– А как же ты женился?

– Мы с женой влюбились друг в друга и сбежали. На такое не каждый способен.

– А как вы познакомились?

– На свадьбе у родственников. Я три года писал ей письма.

– Молодец, торговец, а ты парень не промах.

– А что сейчас твоя ханым делает?

– Занимается работой по дому. Это трудно, и на такое не каждая женщина способна.

– Торговец, если мы выпьем твоей бузы, мы опьянеем еще больше?

– От моей бузы никто не пьянеет, – сказал Мевлют.

Он вернулся на кухню, налил в стаканы бузу, отсыпал жареный нут и корицу, а затем пересчитывал деньги. Затем Мевлют решительно попрощался со всеми и надел ботинки, словно его ждали другие клиенты и он вынужден торопиться.

– Торговец, на улице дождь и грязь, береги себя! – прокричали ему вслед. – Хорошей торговли, чтоб на тебя никогда ни воры, ни собаки не нападали!

– Торговец, приходи к нам еще! – крикнула одна из женщин.

Мевлют прекрасно знал, что на самом деле они больше не захотят бузы: они позвали его только ради того, чтобы развлечься. Уличный холод освежил Мевлюта.

– Бууузаа!

За двадцать пять лет он повидал много людей, подобных этим людям, слышал эти вопросы тысячи раз и уже привык к ним. В конце 1970-х он множество раз видел подобные пьяные застолья: его расспрашивали о жизни картежники, сводники, жиголо, проститутки.

Впрочем, в последнее время его редко приглашали войти в дом, присоединиться к застолью. Двадцать пять лет назад почти каждый покупатель зазывал его к себе. Очень многие спрашивали: «Не мерзнешь ли ты, ходишь ли по утрам в школу, хочешь ли ты чая?» Некоторые звали его в гостиную и даже сажали за стол.