Монологи о наслаждении, апатии и смерти (сборник)

Норико всем телом прижалась к мужчине и зарыдала еще сильнее. Душ – еще ладно, но ей хотелось, чтобы он выставил эту женщину, такую сильную, такую высокую; но она ничего не сказала. Она была уверена, что допустила непростительную ошибку. Смущенная до крайности, она удалилась в ванную. «Отчего я так теку?» – недоумевала она, подмываясь. Когда она возвратилась в салон, обернувшись полотенцем, скрывавшим трусики, Кейко Катаока сидела все на том же диване, одетая в свой шелковый костюм цвета бордо, и сосала твердый член мужчины, стоявшего перед ней.

Норико тихонько вскрикнула и закрыла лицо руками. Кейко Катаока подошла к ней.

– Простите меня, Норико. Я совсем не собираюсь отнимать его у вас. Но я тоже его люблю. Он так дьявольски соблазнителен, вы не находите?

Норико опустила руки, взглянула на Кейко Катаоку и кивнула. Эта женщина на самом деле любила этого мужчину и при этом обладала такой силой внушения, что у Норико мурашки поползли по спине.

– Идемте же. Я хочу, чтобы вы любили этого мужчину.

Вы, должно быть, умеете это лучше меня: он меланхолик. Так, Норико?

Норико посмотрела на мужчину. В глазах у нее стояли слезы. Кейко Катаока медленно подвела ее к бомжу, держа за плечи. «Все вверх дном». Она чувствовала: все было не так, и не только в этом номере гостиницы, но во всей вселенной, чувствовала, что и Норико должна бы ощущать дрожащий воздух этой комнаты, хозяйничающий у нее в трусиках, щекочущей кожу. Норико застонала. Ей мучительно хотелось, чтобы он взял ее прямо сейчас, кончить, как можно скорее кончить, как раньше, много раз, а потом взять его член в рот и проглотить сперму, доказывая тем самым свою любовь к нему.

Сопровождаемая Кейко Катаокой, она приблизилась к дивану, на котором сидел бомж, выпростав свой напряженный член. Подводя к нему Норико, Кейко Катаока вновь вспомнила о том, что он ей говорил. Голос у него тогда был совершенно спокойный, как у спортивных комментаторов, описывающих какое-нибудь движение теннисиста или гольфиста:

– Норико так странно устроена, и влагалище у нее такое глубокое, и так странно расположено, что когда я вхожу в нее, у меня такое впечатление, будто я не вонзаюсь, а скольжу по ее заднице, вульва у нее так широко открыта, такая влажная, так щедро обдаваемая вязкой жижей, что я не чувствую стенок ее вагины.

Как бы объяснить? Похоже на свинину, нежное мясо самочки, которая всю свою жизнь питалась только ямсом.